Почему люди любят?
Или не так – любят люди потому, что они люди.
Не люди не способны любить, не так ли?

Я спросила ее: «Ты любишь людей?». Она ответила: «… они мне приятны», встряхнула шелком волос, и добавила уверенно: «Да, я их люблю».
Я же задумалась…
Как любит она? Так, как этот город? Так, как солнце? Так, как оранжевый цвет? Так, как близких по крови? Или же ценных огранкой души?
Был период в моей жизни, когда казалось, что больше ничто в человеческой природе не способно тронуть место, отвечающее за любовь. Оказалось, что способно…
Как люблю я?
Ох уж эти персонажи... забавные, интересные, одаренные, одухотворенные, принципиальные, неловкие, алчные, глупые, невежественные. Персонажи с акцентами и без, с долей кратного «и» и с полным его отсутствием, соприкасаясь с которыми понимаешь, кто есть человек, а кто нелюдь. С кем комфортно и кого хочется держать за руку, бродя по оранжевым вечерним улицам города, а от кого хочется просто сдвинуться в строну и поскорее забыть о соприкосновении…
А с кем трогательно так, как с ней, просто хочется быть в общей ауре, в ее немногословной мудрости с акцентами без краткой «и», провожать ее, остро чувствуя недостаток этой оранжевой плоскости, гармонично и заботливо окружающей при каждой встрече, без давления, с заведомым согласием? Ни с кем… Ведь нет предела этому удивительному восторгу открытия страны Нового, с рельефами близкого Старого.
Как люди любят? За что? Что есть любовь? Подрезание крыльев беспомощному птенцу, в редких мягких перьях, с обилием желтого пуха у клюва, птенцу, которого девочка нашла в сквере, которого ей хочется безустанно целовать, чтобы он как можно дольше не смог научиться летать? Вкусный корм, чтобы он начал есть с рук и не противился ласке? Молчаливое наказание отсутствием ее на происки питомца? Или свобода синего неба, подаренного окрепшей птице? И понимание, что от этого в сердце не станет любви меньше… и приятие несовершенства природы живого существа лишь преувеличит любовь…
Я полюбила ее… я полюбила ее преданно, всем сердцем, как люблю тех немногих, кого смогла. И, может, много больше. Потому что такого Человека не встречала…
Мои немногочисленные друзья, прошедшие со мной «огонь и воду», любимые мною, достойные Любви, но любимые не такой любовью, коей удостоилась она, настолько она была гармонична. И я не знала, что так возможно, пока не задала этот отчего-то такой важный для меня вопрос и не услышала вдумчивый ответ.

Я не сказала ей, разрывая сплетение пальцев при расставании, что люблю людей слишком избирательно. Что это могло изменить? Фиолетовый вечер не стал бы прохладнее, травы не источали меньший мускус, взгляд не прояснился до восприятия четкости и резкости реальности… И опьянение от любви к ней нисколько бы не приуменьшилось.
Ведь, шагая прочь от нее, я шла навстречу к ней. Мир шелковыми тенями мерцал потусторонне, пока я осознавала, что мне встретился Человек, которого я люблю, как Человек