постановка произвела на меня ужасное впечатление, но последний 20 минутный танец всех исполнителей был бомбовый.
Зритель запоминает последнее...
Песня осталась в памяти как что-то отдельное.
Она жила сама по себе, со своей внутренней драмой и историей, как будто весь спектакль служил лишь комментарием к ней.
Тогда даже моих более чем скромных познаний во французском хватило, чтобы понять о чем пел этот низкий хрипловатый голос: о том, как любовь в отчаянии одиночества становится болезнью, когда не можешь ни о чем думать, а весь мир становится отвратительным и чужим.
Это было спето так, что, казалось, это именно я так чувствовал, и именно со мной это происходило.
Много позже я увидел запись выступления Далиды.
Это был больше чем художественный образ, это была жизнь, которую она проживала раз за разом, исполняя эту песню.
Здесь был и творческий успех, и бешеная популярность, и сумасшедшая любовь, и практически потеря зрения, и трагическая утрата близких людей.
После самоубийства Далиды мысли о смерти в этой песне звучали почти пророчески.
https://sadalskij.livejournal.com/4424349.html