«Хорошая песня стоит обеда», гласит солдатская мудрость, ведущая начало еще с античных времен. Песню в армии любили всегда, и участники междоусобной войны в России начала ХХ века не отступали от универсальных фронтовых традиций

Смерть героя

В 1825 году в руки русскому поэту и переводчику Ивану Козлову попало английское стихотворение Чарльза Вольфа, посвященное генералу Джону Муру. Это был прославленный вояка, ветеран наполеоновских войн. В 1809 году Мур командовал британским экспедиционным корпусом в Португалии. Однако под Ла-Коруньей он потерпел поражение и сложил голову в бою. Козлов перевел стихотворение, назвав его «На погребение английского генерала Джона Мура»:

     Не бил барабан перед смутным полком
     Когда мы вождя хоронили.

А на музыку его положил композитор Александр Варламов. Получился романс. По словам историка Валерия Шамбарова, он был универсальным: «там не упоминалось ни имени генерала, ни его национальности, речь шла просто о павшем герое». Романс сразу полюбился офицерам царской армии, которые исполняли его и в Первую мировую, и в Гражданскую. В конце 1830-х песню переделали под военный траурный марш. В этом качестве, как считает Шамбаров, она впервые прозвучала в 1838 году на похоронах генерал-адъютанта Карла Бистрома, умершего от ран. В 1870-е на мелодию Варламова новые слова написал поэт-демократ Антон Амосов:

[380x]     Мы жертвою пали в борьбе роковой
     Любви беззаветной к народу
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Песня понравилась русским революционерам, исполнявшим ее на подпольных собраниях, на каторге и в ссылке. Была она любима и средикрасноармейцев, воевавших с белыми. С конца 1920-х песня Амосова обрела вторую жизнь среди партийных оппозиционеров — меньшевиков,троцкистов и правых уклонистов, преследуемых большевиками. Поэтому с начала 1930-х годов в советской культуре от нее осталась только мелодия, исполнявшаяся на похоронах партийных деятелей и военных.
.

Разноцветная акация

В 1902 году в серии «Цыганские ночи» издатель музыкальной литературы Юлиус Циммерман опубликовал текст и ноты романса «Белая акация» (Не путайте с романсом «Белой акации гроздья душистые», написанным Евгением Матусовским для фильма «Дни Турбиных»):

     Белой акации гроздья душистые
     Вновь аромата полны
     Вновь разливается песнь соловьиная
     В тихом сиянии чудной луны. 
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Точно установить, кто являлся автором его слов и мелодии, искусствоведы затрудняются. Возможно, это были поэт Александр Волин-Вольский и музыкант Михаил Шаров. Романс разошелся по стране в тысячах пластинок, и на его мелодию было написано много стихотворных вариаций. Но настоящую вторую жизнь он обрел с началом Первой мировой войны. Сперва на его музыку положили казацкие слова:

     Слыхали, деды
     Война началася!
     Бросай свое дело
     В поход собирайся.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

И дополнили припевом на мотив гусарской мазурки:

     Мы смело в бой пойдем
     За Русь Святую!
     И за нее прольем
     Кровь молодую.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

[380x]Потом песню подхватили белогвардейцы, переделав под реалии Гражданской войны:

    Вдали показались
     Красные роты!
     Ружья в атаку!
     Вперед пулеметы!

Особенно популярной она была среди марковцев — элитных войсковых частей Добровольческой армии, получивших именное шефство генерал-лейтенантаСергея Маркова:

     Мы смело в бой пойдем
     За Русь Святую
     Большевиков побьем
     Сволочь такую.

Красные тут же ответили:

     Мы смело в бой пойдем
     За власть Советов
     И как один умрем
     В борьбе за это. 
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Красноармейское исполнение было более быстрым, в темпе революционного марша, в то время как белые исполняли песню протяжно, словно русский плач.

От Румынии до Сибири

[380x]Красные и белые «поделили» между собой и мелодию, на которую исполняется известная тем, кому за тридцать, по школьным временам песня:

     По долинам и по взгорьям
     Шла дивизия вперед. 
ВИДЕО ЗДЕСЬ

На самом деле это переделка «Песни сибирского охотника», или «На Сучане», которая была написана в 1914 году сельским учителем из поселка Екатериновка Приморского края Петром Парфеновым.

     По долинам и загорьям
     Целый месяц я бродил…

В 1915 году на ее мелодию по просьбе командования сибирских частей, дравшихся на западном фронте, положил новые слова знаменитый литератор Владимир Гиляровский. Получившееся произведение назвали«Маршем сибирских стрелков»:

     Из тайги, тайги дремучей
     От Амура, от реки 
     Молчаливой, грозной тучей
     Шли на бой сибиряки. 
ВИДЕО ЗДЕСЬ

В начале Гражданской войны на этот же мотив написал свой текст белый офицер Петр Баторин. Так родилась строевая песня отряда полковника Михаила Дроздовского:

     Из Румынии походом 
     Шел дроздовский славный полк. 
ВИДЕО ЗДЕСЬ

[380x]В 1918 году дроздовцы, стремясь на соединение  с  Добровольческой армией Деникина, совершили свой знаменитый марш от Дуная до Дона по территории, занятой красными и анархистами. Окончательно«Марш Дроздовского полка» оформился после незначительной обработки композитором Дмитрием Покрассом (да-да, тем самым, который потом напишет большевистскую «Мы красные кавалеристы» и станет народным артистом СССР). Покрассу поручил эту работу летом 1919 годаполковник Антон Туркул, после того как белые заняли Харьков (Покрасс работал там в местном театре). В окончательном варианте «Марш дроздовцев»впервые был исполнен 29 июня 1919 года на офицерском банкете в присутствии самого Антона Деникина. Буквально в это же время (1920 год) на мелодию «По долинам, по загорьям» написали свои слова и большевики. Песню назвали «Маршем приамурских партизан», или просто «Партизанской». Ее автором был все тот же Петр Парфенов, воевавший на Дальнем Востоке в рядах красноармейцев. Создать новую песню поэта попросил редактор местной партийной газеты «Красное знамя» Петр Уткин. Текст был готов за один вечер, хотя потом неоднократно переделывался, шлифовался и дополнялся. В 1930-е годы Дмитрий Покрасс хотел заявить свои права на мелодию «Партизанской» (Парфенов в это время находился в лагерях), приводя в доказательство листочек харьковской газеты лета 1919 года, где рассказывалось об офицерском обеде, на котором исполнялся«Дроздовский марш» и приводились его ноты. Однако товарищи предупредили Покрасса, что с такими доказательствами он вскоре окажется на Колыме, и Дмитрий Яковлевич отказался от своей авантюры.

Казак, ставший комсомольцем

Еще одна песня из пионерского детства — «Смерть комсомольца»:

     Там вдали за рекой
     Зажигались огни.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Мотив ее взят из казачьей песни времен Русско-японской войны — «За рекой Ляохэ»:

     За рекой Ляохэ
     Загорались огни.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Сложили ее вот по какому поводу. В январе 1905 года командир отдельной Забайкальской казачей бригады генерал-майор Павел Мищенко получил приказ, перейдя реку Ляохэ, организовать кавалерийский рейд в тыл врага, захватить железнодорожный узел Инкоу и вывести из строя железную дорогу, ведущую к Порт-Артуру. Однако семитысячному русскому отряду конечную боевую задачу выполнить не удалось: Инкоу остался неприступен. Японцы были кем-то извещены о готовящейся диверсии и встретили русских плотным пулеметным и орудийным огнем. Казаки, понеся большие потери, отступили:

     И урядник из рук
     Пику выронил вдруг
     Удалецкое сердце пробито.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

[380x]Песня была популярна среди казаков и во времена Первой мировой. В 1924 году ее услышал Николай Кооль, обрусевший выходец из эстонских крестьян, заведующий отделом политпросвета в райкоме комсомола города Курска. Кооль был не чужд поэзии и быстро написал свой текст на понравившийся мотив. Так родилась «Смерть комсомольца», опубликованная в «Курской правде» осенью 1924 года. Правда, как пишет историк Валерий Шамбаров, было очевидно, что сам автор пороху не нюхал, иначе он избежал бы ряда нестыковок: «в буденновских войсках были не сотни, а эскадроны, в разведку посылают не юных бойцов, а самых опытных, и в атаку разведчикам кидаться было совсем незачем — у них совершенно иные задачи». Тем не менее «Смерть комсомольца» быстро стала любимой в войсках. Руководитель ансамбля песни и пляски Красной армии Александр Александров, немного доработав, включил ее в свой репертуар как«народную». Только в середине 1930-х Кооль доказал свое авторство.

Революционная контрреволюция

Справедливости ради нужно сказать, что не только красные перенимали мелодии своих противников. Известна песня Ижевско-Воткинской бригады армии адмирала Колчака, которая пелась на мотив «Варшавянки». «Варшавянку» написал 1883 году польский поэт-революционер Вацлав Свенцицкий, взяв за основу мелодии французский «Марш зуавов». А русские слова на польский мотив — «Вихри враждебные веют над нами» — принадлежат известному коммунисту Глебу Кржижановскому, написавшему их в Бутырской тюрьме в 1895 году. С тех пор песня пошла гулять по России, став любимицей рабочих собраний. В 1918 году поручикНиколай Арнольд написал новый текст на популярную музыку, специально для рабочих Ижевского и Воткинского заводов, восставших против большевиков в августе 1918 года:

     Сброшены цепи кровавого гнета
     Дружно врага уничтожил народ
     И закипела лихая работа
     Ожил рабочий, и ожил завод.
ВИДЕО ЗДЕСЬ

Рабочие заводов были сведены в особую бригаду, прославившуюся бесстрашием и мужеством. По словам публициста-эмигранта Алексея Воробьева, «они не признавали штыка, и когда наступала минута рукопашной схватки, они закидывали свою винтовку на ремень за спину и вынимали длинные рабочие ножи. По свидетельству многочисленных очевидцев, красные не выдерживали одного вида этой манипуляции и бросались в бегство, дабы избегнуть рукопашной схватки со столь решительным врагом. Интересно отметить, что ижевцы и воткинцы оставались непобедимыми на протяжении всей Гражданской войны». За воинскую доблесть бригада была пожалована почетным Георгиевским знаменем.

Маршем к свободе

Еще одна белогвардейская перепевка большевистской песни – это марш Корниловского ударного полка, исполнявшийся во время «Ледяного похода» Добровольческой армии с Дона на Кубань и обратно на Дон в феврале-апреле 1918-го:

     Дружно, корниловцы, в ногу!
     С нами Корнилов идет
     Спасет он, поверьте, Отчизну
     Не выдаст он русский народ!

[380x]Протографом для марша послужила знаменитая пролетарская песня — «Смело, товарищи, в ногу// Духом окрепнем в борьбе», сочиненная русским революционером Леонидом Радиным во время заключения в одиночной камере Таганской тюрьмы (1897 год) на мотив антинаполеоновской немецкой студенческой песни XIX века, дополненной вариациями из любимого каторжанами народного произведения «Славное море, священный Байкал» (в котором рассказывается о беглеце из Акатуйской тюрьмы). Слова Радина впервые были опубликованы в 1900 году на страницах зарубежного социал-демократического журнала «Красное знамя», а массовую популярность произведение получило во время революции 1905 года. В войскахмарш Радина широко распространился после Февральской революции 1917-го. Кто был автором слов песни корниловцев — неизвестно.

Зачем воевать с хазарами

В Гражданскую существовали и универсальные песни, которые сражающиеся стороны исполняли практически без переделок. К таковым относится, например, марш «Вещий Олег». Слова для него взяли из знаменитой поэмы Александра Пушкина «Песнь о вещем Олеге» и дополнили бравым гусарским припевом:

     Играй же, музыка, играй победу
     Мы одолели, и враг сражен. Раз! Два!
     Так за Царя, за Русь, за нашу Веру
     Мы грянем дружное ура, ура, ура!
ВИДЕО ЗДЕСЬ

[380x]По словам Валерия Шамбарова, «авторы музыки неизвестны, она распространялась как народная. Первая аранжировка этой песни композитораАлександра Муравьева вышла в нотном издании в 1916 году, оформив уже существовавшую мелодию. Но нетрудно увидеть (точнее, услышать), что мелодия и ритм первых тактов каждого куплета почти совпадают с «Варягом», авторство которого принадлежит Алексею Турищеву». И красные и белые меняли в «Вещем Олеге» только одну строчку припева:

     Так за Корнилова, за Родину, за Веру…

или:

     Так за Совет Народных комиссаров…

Не очень в рифму, зато идейно. Песню пели не только офицеры, но и солдаты, которые никак не могли понять, кто такие «неразумные хазары», которым все мечтал отомстить русский князь. Белогвардейцы видели в них«жидов-комиссаров» (хазары, жившие в Х веке в низовьях Волги, исповедовали иудаизм); красные пытались связать «хазар» с мировыми «темными силами». Однако в начале 1930-х в СССР песню исполнять перестали: как-никак, князь Олег принадлежал к «феодально-эксплуататорской верхушке» и, конечно же, был монархистом.