Любить. Молиться. Петь. Святое назначенье 
Души, тоскующей в изгнании своём, 
Святого таинства земное выраженье, 
Предчувствие и скорбь о чём-то неземном, 
Преданье тёмное о том, что было ясным, 
И упование того, что будет вновь; 
Души, настроенной к созвучию с прекрасным, 
Три вечные струны: молитва, песнь, любовь! 
Счастлив, кому дано познать отраду вашу, 
Кто чашу радости и горькой скорби чашу 
Благословлял всегда с любовью и мольбой 
И песни внутренней был арфою живой! 


[1839]

Степь

Бесконечная Россия 
Словно вечность на земле! 
Едешь, едешь, едешь, едешь, 
Дни и вёрсты нипочём! 
Тонут время и пространство 
В необъятности твоей. 

Степь широко на просторе 
Поперёк и вдоль лежит, 
Словно огненное море 
Зноем пышет и палит. 

Цепенеет воздух сжатый, 
Не пахнёт на душный день 
С неба ветерок крылатый, 
Ни прохладной тучки тень. 

Небеса, как купол медный, 
Раскалились. Степь гола; 
Кое-где пред хатой бедной 
Сохнет бедная ветла. 

С кровли аист долгоногой 
Смотрит, верный домосед; 
Добрый друг семьи убогой, 
Он хранит её от бед. 

Шагом, с важностью спокойной 
Тащут тяжести волы; 
Пыль метёт метелью знойной, 
Вьюгой огненной золы. 

Как разбитые палатки 
На распутии племён - 
Вот курганы, вот загадки 
Неразгаданных времён. 

Пусто всё, однообразно, 
Словно замер жизни дух; 
Мысль и чувство дремлют праздно, 
Голодают взор и слух. 

Грустно! Но ты грусти этой 
Не порочь и не злословь: 
От неё в душе согретой 
Свято теплится любовь. 

Степи голые, немые, 
Всё же вам и песнь, и честь! 
Всё вы - матушка-Россия, 
Какова она ни есть! 


Июнь 1849

Тройка. Музыка Павла Петровича Булахова. Слова Петра Андреевича Вяземского

Масленица на чужой стороне

Здравствуй, в белом сарафане 
Из серебряной парчи! 
На тебе горят алмазы, 
Словно яркие лучи. 

Ты живительной улыбкой, 
Свежей прелестью лица 
Пробуждаешь к чувствам новым 
Усыплённые сердца! 

Здравствуй, русская молодка, 
Раскрасавица-душа, 
Белоснежная лебёдка, 
Здравствуй, матушка-зима! 

Из-за льдистого Урала 
Как сюда ты невзначай, 
Как, родная, ты попала 
В бусурманский этот край? 

Здесь ты, сирая, не дома, 
Здесь тебе не по нутру; 
Нет приличного приёма 
И народ не на юру. 

Чем твою мы милость встретим? 
Как задать здесь пир горой? 
Не суметь им, немцам этим, 
Поздороваться с тобой. 

Не напрасно дедов слово 
Затвердил народный ум: 
«Что для русского здорово, 
То для немца карачун!» 

Нам не страшен снег суровый, 
С снегом - батюшка-мороз, 
Наш природный, наш дешёвый 
Пароход и паровоз. 

Ты у нас краса и слава, 
Наша сила и казна, 
Наша бодрая забава, 
Молодецкая зима! 

Скоро масленицы бойкой 
Закипит широкий пир, 
И блинами и настойкой 
Закутит крещёный мир. 

В честь тебе и ей Россия, 
Православных предков дочь, 
Строит горы ледяные 
И гуляет день и ночь. 

Игры, братские попойки, 
Настежь двери и сердца! 
Пышут бешеные тройки, 
Снег топоча у крыльца. 

Вот взвились и полетели, 
Что твой сокол в облаках! 
Красота ямской артели 
Вожжи ловко сжал в руках; 

В шапке, в синем полушубке 
Так и смотрит молодцом, 
Погоняет закадычных 
Свистом, ласковым словцом. 

Мать дородная в шубейке 
Важно в розвальнях сидит, 
Дочка рядом в душегрейке, 
Словно маков цвет горит. 

Яркой пылью иней сыплет 
И одежду серебрит, 
А мороз, лаская, щиплет 
Нежный бархатец ланит. 

И белее и румяней 
Дева блещет красотой, 
Как алеет на поляне 
Снег под утренней зарёй. 

Мчатся вихрем, без помехи 
По полям и по рекам, 
Звонко щёлкают орехи 
На веселие зубкам. 

Пряник, мой однофамилец, 
Также тут не позабыт, 
А наш пенник, наш кормилец, 
Сердце любо веселит. 

Разгулялись город, сёла, 
Загулялись стар и млад, - 
Всем зима родная гостья, 
Каждый масленице рад. 

Нет конца весёлым кликам, 
Песням, удали, пирам. 
Где тут немцам-горемыкам 
Вторить вам, богатырям? 

Сани здесь - подобной дряни 
Не видал я на веку; 
Стыдно сесть в чужие сани 
Коренному русаку. 

Нет, красавица, не место 
Здесь тебе, не обиход, 
Снег здесь - рыхленькое тесто, 
Вял мороз и вял народ. 

Чем почтят тебя, сударку? 
Разве кружкою пивной, 
Да копеечной сигаркой, 
Да копчёной колбасой. 

С пива только кровь густеет, 
Ум раскиснет и лицо; 
То ли дело, как прогреет 
Наше рьяное винцо! 

Как шепнёт оно в догадку 
Ретивому на ушко, - 
Не споет, ей-ей, так сладко 
Хоть бы вдовушка Клико! 

Выпьет чарку-чародейку 
Забубенный наш земляк: 
Жизнь копейка! - смерть-злодейку 
Он считает за пустяк. 

Немец к мудрецам причислен, 
Немец - дока для всего, 
Немец так глубокомыслен, 
Что провалишься в него. 

Но, по нашему покрою, 
Если немца взять врасплох, 
А особенно зимою, 
Немец - воля ваша!- плох. 

20 февраля 1853, Дрезден