Фарфор датской фирмы «Royal Copenhagen», часть 1.

Фарфор от фирмы «Royal Copenhagen».
Это единственная королевская фабрика, которая сохранилась со времен абсолютной монархии, поэтому до сих пор знаком мануфактуры является королевская корона.
В 1775 году королева Юлиана-Мария выдвинула идею наладить производство датского фарфора. За два с небольшим века существования фабрики ее символ - три голубых волнистых линии, символизирующих три главных датских пролива - Эресунн, Сторебельт и Лиллебельт стал знаком качества и элегантности. Она была шестой по счету мануфактурой, открытой в Европе.
После первой Скандинавской выставки промышленности, сельского хозяйства и искусства в Копенгагене в 1888 году и Всемирной выставки в Париже в 1889 году, на которой продукция Роял Копенгаген получила Гран-при, датский фарфор завоевал мировую славу.
В конце XIX века, наряду с сервизами и вазами, Роял Копенгаген стала выпускать скульптурки животных. Наиболее удачные скульптуры до сих пор производятся по первоначальному дизайну, созданному известными художниками в самом начале ХХ века. У фабрики всегда были и "королевские" заказчики.
В 1790 году по заказу датского кронпринца началось изготовление сервиза "Флора Даника", изображающего 2600 растений, встречающихся в королевстве. Он предназначался для подарка Екатерине II, но работа затянулась на 30 лет, и в 1803 году, когда сервиз был готов, русской императрицы уже не было в живых. Его доставили королю Фредерику VI.
Сервиз производится и поныне, и по праву считается вершиной фарфорового мастерства, минимальная стоимость одного изделия этой серии составляет несколько тысяч евро. Также знаменита скульптура "Принцесса на горошине", созданная мастером Герхардом Хеннингом, и воспроизведенная на фабрике всего несколько раз. Изделие настолько трудоемко в производстве, что стоимость "Принцессы на горошине" соответствует стоимости роскошного автомобиля представительского класса.
В 1868 году мануфактура была приватизирована. Владельцем ее стал купец Г. А. Фальк. С тех пор фабрика Роял Копенгаген стала частным предприятием, сменившим несколько владельцев, оно и поныне сохраняет тесные связи с королевской семьей Дании.

Эта статуэтка - фарфоровая копия знаменитого памятника в Копенгагене, символа города, увековечившего талант великого писателя-сказочника Ганса Христиана Андерсена.
23 августа 1913 года в порту Копенгагена появилась бронзовая статуя, подаренная столице Дании пивоваром Карлом Якобсеном. Статуя маленькой русалочки и сейчас располагается в порту Копенгагена на гранитном постаменте. Ее рост составляет 125 см, а вес 175 килограммов. Образ маленькой русалочки - это олицетворение чистой, искренней любви и преданности.



Сказки Ганса Христиана Андерсена


"...В ту же минуту в сердцевине цветка что-то щелкнуло, и он раскрылся. Это был в самом деле большой тюльпан, но в чашечке его сидела живая девочка. Она была маленькая-маленькая, всего в дюйм ростом. Поэтому ее так и прозвали - Дюймовочка..."

"...Русалочка подплыла прямо к окну каюты, и всякий раз, как ее приподымало волной, она могла заглянуть внутрь сквозь прозрачные стекла. Там было множество нарядно одетых людей, но красивее всех был молодой принц с большими черными глазами..."

"...Как-то раз совсем темный был вечер, а солдат не мог купить себе даже свечу; и тут вспомнилось ему, что при огниве, которое он взял в пустом дереве, куда спускала его ведьма, был огарок. Достал солдат огниво с огарком и только ударил по кремню и высек огонь, как дверь распахнулась, и перед ним предстала собака с глазами в чайную чашку, та самая, что он видел в подземелье. «Чего изволите, господин? «- спросила она."

"Тут явился Ганс Чурбан. Он въехал на козле прямо в залу. - Вот так жарища! - сказал он. - Да, я жарю петушков! - ответила королевна. - Вот удача! - сказал Ганс Чурбан. - Так и мне можно будет зажарить мою ворону? - Можно! - сказала королевна. - А у тебя есть в чем жарить? У меня нет ни кастрюли, ни сковородки! - У меня найдется! - сказал Ганс Чурбан. - Вот посудинка, да еще с ручкой! И он вытащил из кармана старый деревянный башмак и положил в него ворону. - Да это целый обед! - сказала королевна. - Но где ж нам взять подливку? - А у меня в кармане! - ответил Ганс Чурбан. - У меня ее столько, что девать некуда, хоть бросай! И он зачерпнул из кармана горсть грязи. - Вот это я люблю! - сказала королевна. - Ты скор на ответы, за словом в карман не лазишь, тебя я и возьму в мужья!"

"... Ручонки ее совсем закоченели. Ах, как бы их согрел огонек маленькой спички! Если бы только она посмела вытащить спичку, чиркнуть ею о стену и погреть пальцы! Девочка робко вытянула одну спичку и... чирк! Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла ее рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка. Удивительная свечка! Девочке почудилось, будто она сидит перед большой железной печью с блестящими медными шариками и заслонками. Как славно пылает в ней огонь, каким теплом от него веет! Но что это? Девочка протянула ноги к огню, чтобы погреть их, - и вдруг... пламя погасло, печка исчезла, а в руке у девочки осталась обгорелая спичка..."

"...Вечером, когда дети смирно сидят за столом или на своих скамеечках, является Оле-Лукойе. В одних чулках он подымается тихонько по лестнице, потом осторожно приотворит дверь, неслышно шагнет в комнату и слегка прыснет детям в глаза сладким молоком. Веки у детей начинают слипаться, и они уже не могут разглядеть Оле, а он подкрадывается к ним сзади и начинает легонько дуть им в затылок. Подует - и головки у них сейчас отяжелеют. Это совсем не больно - у Оле-Лукойе нет ведь злого умысла; он хочет только, чтобы дети угомонились, а для этого их непременно надо уложить в постель! Ну вот он и уложит их, а потом уж начинает рассказывать истории..."

"...Жил был купец, такой богач, что мог бы вымостить серебряными деньгами целую улицу, да еще переулок в придачу; этого, однако, он не делал, - он знал, куда девать деньги, и уж если расходовал скиллинг, то наживал целый далер. Так вот какой был купец! Но вдруг он умер, и все денежки достались сыну. Весело зажил сын купца: каждую ночь - в маскараде, змеев пускал из кредитных бумажек, а круги по воде - вместо камешков золотыми монетами. Не мудрено, что денежки прошли у него между пальцев и под конец из всего наследства осталось только четыре скиллинга, и из платья - старый халат да пара туфель-шлепанцев. Друзья и знать его больше не хотели - им ведь тоже неловко было теперь показаться с ним на улице; но один из них, человек добрый, прислал ему старый сундук с советом: укладываться! Отлично; одно горе - нечего ему было укладывать; он взял да уселся в сундук сам! А сундук-то был не простой..."

"...Жил-был бедный принц. Королевство у него было совсем маленькое, но какое-никакое, а все же королевство - хоть женись, и вот жениться-то он как раз и хотел. Оно, конечно, дерзко было взять да спросить дочь императора: "Пойдешь за меня?" Но он осмелился. Имя у него было известное на весь свет, и сотни принцесс сказали бы ему спасибо, но вот что ответит императорская дочь? А вот послушаем. На могиле отца принца рос розовый куст, да какой красивый! Цвел он только раз в пять лет, и распускалась на нем одна-единственная роза. Зато сладок был ее аромат, понюхаешь - и сразу забудутся все твои горести и заботы. А еще был у принца соловей, и пел он так, будто в горлышке у него были собраны все самые чудесные напевы на свете. Вот и решил принц подарить принцессе розу и соловья..."