Продолжение. Начало см. ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ
… А где птица? Никто не заходил, я не выходил, вода кипит. Блымаю глазами, сам себе не верю. На всякий случай ножом пронзил совершенно прозрачную воду до дна. Глупо озираюсь по сторонам и опять протыкаю воду до дна, делаю ножом движения, как будто сахар в стакане колочу. Пусто. Стою в оцепенении, в руках дощечка с луком, пытаюсь придти в себя...
...Да пусть ее эту птицу, уже не в ней дело, мне попросту страшно стало. Где-то там ребенок совсем маленький растет, а у папки здесь с головой что-то началось.
Смотрю в окно, форточка открыта, в десяти метрах на снегу сидит холмиком котяра, повернул голову набок, глаза закрыл от удовольствия, и трещит моей курицей.
Дежавю. Выбегаю, берег, камни, вода и никого нет. Беспомощно верчу головой и вижу своих собак теперь уже на нашем берегу. Спокойно трусят домой. Они бросили лося. Ну, правильно – часа два и продержали.
Зачем теперь дальше жить? Эх, был бы пистолет! Из винтовки так просто не застрелишься – если ствол приставить к виску, то курок рукой не достать.
Отдаленный стук камней. Смотрю в окно, форточка открыта, в ста метрах медленно поднимается к лесу сохатый.
В отчаянье посылаю в его сторону пулю. Лось резко припадает на заднюю ногу, тут же выпрямляется и уже бегом вламывается в лес. Ничего себе! Попал!
Если бы я хоть что-то соображал в охоте, я бы пошел домой, затопил баню, попарился, напился чаю, выспался после тридцатикилометровых бегов, утром взял моторку, посадил собак и поехал за двумя центнерами мяса. Подранок этот никуда уже не денется, пробежит и заляжет где-нибудь. Собаки его найдут, облают, мне останется только подойти и выстрелить. Но я-то ничего тогда не понимал! У меня квадратные глаза и реальная возможность добычи. По правде сказать, я и сейчас мало что понимаю в этом деле.
Помчался я за подстреленным сохатым следом. В кино про войну, если кого подстрелят, так он еле-еле назад к своим ползет. Я ж думал, что и тут такая же история будет. Куда там?! Зверь с пулей в заднице, если его гнать, прет, как «Абрамс» по пустыне. Не знаю, сколько я бегал. Еще эта кровь из его раны на снегу! Она на меня, как на хищника действовала. Мне потом объяснили, что он мог перестать убегать, дождаться меня и продырявить передним копытом как штыком. От неожиданности и выстрелить не успел бы.
Добегался я до полного безразличия к охоте, добыче и жизни в целом. Сил моих больше нет! Махнул на следы, развернулся и побрел в сторону реки. Хоть бы выбраться отсюда!
Выхожу на берег – он! Мой сохатый! Точнее, его следы, ведущие в реку. Да что же это за наказание! Поднимаю глаза и вижу, как он уже на том берегу взбирается в гору. Здоровенный обнаженный крутой склон, метров сто пятьдесят по высоте. Сплошной известняк и отдельные деревья на большом расстоянии друг от друга.
Далее я сделал то, чему объяснений не могу дать. Никаких задумок не было.
Я выстрелил в воздух.
«В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха, на кручах таких, на какие никто не проник, жило-поживало веселое горное эхо…».
Эхо! Оно аж бабахнуло от того склона! Мой сохатый разворачивается, и давай бежать вниз, назад к реке, и плыть теперь уже ко мне. Долго плыл, течение его сносило вниз. Рассчитываю место прибытия и затаиваюсь под деревом. Жду, радуюсь и не верю. Не может он опять какую-нибудь гадость не выкинуть. С местом угадал, прямо передо мной он выбирается на берег. Метров пятьдесят. У меня от усталости и волнения трясутся руки, ноги, челюсти, уши. Стреляю, он разворачивается и опять в реку.
Откуда я знаю – попал, не попал? Он уплывает, я выбегаю к кромке воды и снова стреляю. Вот теперь попал! Сохатый уткнулся в воду, и течение понесло его вниз, один загривок видно.
Евгений Фулеров.
Будет ещё продолжение.