Мне двадцать пять лет, октябрь, я уже полгода в труднодоступной тайге и до сих пор никого не убил. Неделю назад вертолет привез жену и трехлетнюю дочку. Теперь мне вдвойне хочется кого-то убить. Нет, нет, не подумайте чего смешного, жене я как раз очень рад, но надо же ей показать, что я мужик и добытчик.
Не получается убить, так хоть бы поймать чего. В семи километрах от метеостанции есть классный ручей, там часто крутятся таймени, и я периодически туда бегаю. Сегодня коллега Анатолий моторкой едет сто десять километров в деревню, чтобы купить два мешка соли. Как раз в сторону ручья. Вот и ладненько! Доеду с ним до ручья, покидаю спиннинг часик-полтора и назад. Сегодня я дежурю, каждые три часа надо сдавать погоду.
Выдернул пару ленков, одного тайменя килограмм на двадцать, засунул в рюкзак и побежал на станцию. Позже Анатолий сказал, что в том таймене максимум шесть килограмм. Не знаю. Спорить не хочу, весов у нас все равно нет. Всё – на глаз. Пробежал бы Толя с ним за спиной семь километров, небось, передумал бы на счет шести килограмм.
Сдал погоду и говорю Нине – жене Толика: «Слушай, там клев, ты сделай за меня следующий срок, а я снова сбегаю. Может, еще что поймаю». На этот раз со мной увязались наши собаки, три или четыре штуки.
Бегу, собаки вокруг меня во все стороны гоняют: в тайгу – ко мне – в тайгу – ко мне. И вдруг за километр до ручья слышу собачий лай на той стороне. Что за дела? Откуда там собаки? Вниз по реке ближе ста десяти километров никто не живет. Вверх до друга Сашки – сто сорок километров. А мои где собаки? Ёлки, это же они и лают! Не могу поверить, ведь только что здесь были, ширина реки – метров четыреста. Выбегаю на берег, вижу, напротив ручья на той стороне реки стоит в воде сохатый, а на суше наши собаки с ума сходят, не дают ему из воды выйти. Вот это да! Это получается, что они его с этого берега учуяли, переплыли реку и в воду загнали. А может, и с нашего берега на тот погнали? Жаль, не увидел я, как сюжет развивался.
Что делать? Нормальный человек достал бы спиннинг и начал рыбалку. Подержат собаки сохатого пару часиков, поймут, что хозяин не придет, и вернутся назад.
Но только не я! Это же настоящая добыча! Какая еще рыбалка?! Разворачиваюсь и бегу на всех парах обратно. Прибегаю на станцию, хватаю тозовку, бросаюсь в лодку и налегаю на весла, гребу на тот берег. Мотор у нас один и он уехал за солью. Высаживаюсь на том берегу и бегу на лай собак те же самые семь километров. Периодически останавливаюсь и прислушиваюсь: лают или нет, держат или бросили? Лают! Отлично! Бегу дальше.
Совсем немного осталось, еще одну курию оббежать. Выбегаю...
Французы называют это ощущение дежавю. Прошлой зимой, учась на курсах полярных работников в Подмосковье, я снимал комнату в частном доме у одной доброй женщины. Очень любила котов, их у нее десятка четыре было. Раз в год к ней приходил скорняк, снимал с котов шкурки и они на пару шили шапки. В этом году скорняк еще не приходил, а я хотел есть и купил курицу. Стипендия была такая, что на больших и желтых я не обращал внимания, брал аккуратных и синих. Чего, думаю, ее разделывать, она и так ловко в кастрюльку входит. Засунул в воду, закипело, убавил газ, повернулся к кухонному столу и чищу на дощечке лук. Поворачиваюсь к плите… А где птица? Никто не заходил, я не выходил, вода кипит. Блымаю глазами, сам себе не верю. На всякий случай ножом пронзил совершенно прозрачную воду до дна. Глупо озираюсь по сторонам и опять протыкаю воду до дна, делаю ножом движения, как будто сахар в стакане колочу. Пусто. Стою в оцепенении, в руках дощечка с луком, пытаюсь придти в себя...
Фулеров Евгений, Сумы.
Продолжение следует