Человек, который совершает какой-то грех, который ему в данный момент приятен, симпатичен, который он любит, должен понимать, что в следующее мгновение или чуть позже та страсть, которая им овладела, передаст его следующей страсти, которой он, может быть, совсем и не хотел бы покоряться. Преподобный Макарий Египетский сравнивает как добродетели, так и грехи, с некой цепью, в которой каждый грех является звеном — и невозможно совершить один грех и со временем не начать присоединять к нему других грехов. Ну, скажем так, если человек предается греху гордости, если он не борется со своей гордыней, то он обязательно будет гневаться, будет обязательно в каких-то ситуациях обманывать, обижать людей. То же можно сказать о любой другой страсти - о том, каким образом она порождает другие страсти или же другие грехи.


Но, если заглянуть в тот же самый Интернет и посмотреть на те новости, которыми он пестрит, мы увидим много подобных событий, которые еще, может быть, 10–20–30 лет тому назад могли бы показаться совершенно невероятными — тем не менее, сегодня это происходит. И криминалисты, и психологи ищут и находят этому массу объяснений. Но я бы предложил другое объяснение, которое никогда не даст ни криминалист, ни психолог, ни даже психиатр. Дело в том, что любой верующий человек, живущий церковной жизнь, который регулярно исповедуется, причащается, знает такую закономерность: стоит совершить какой-то грех, более-менее значительный, и не поспешить тотчас же его исповедовать в Таинстве покаяния, как к этому греху начинают прибавляться другие грехи, как будто это что-то такое, обладающее магнетическим действием. И сегодня один грех, завтра второй, а потом это, действительно, как некий снежный ком, который нарастает и уже трудно бывает из-под него выбраться. И потом человек прибегает со скорбью и болью к Таинству покаяния, и у него появляется возможность в полном смысле слова начать жизнь сначала — уже не под гнетом этих грехов, не под действием этих страстей, но свободно, независимо от них начать вновь жить по-христиански.

Но что происходит с человеком, если он не исповедуется год или два, или три, или вообще никогда не приходил на исповедь? Тогда грехи просто-напросто его убивают. Проявляется та самая страшная разрушительная сила греха, о которой люди зачастую узнают только тогда, когда это знание приходит к ним уже слишком поздно.

— А каковы корни происхождения самого греха? Собственно, в чем кроется его природа?

— Природа любого греха заключается в нарушении воли Божией. Собственно, все, что против воли Божией, и есть грех. Можно сегодня строить различные гипотезы, догадки, можно рассматривать различные мнения по этому поводу святых отцов: какой именно плод вкусили наши праотцы, было это яблоко, была это смоква или это было что-то иное, - но суть совершенно не в этом. Суть в том, что наши праотцы нарушили данную им Богом заповедь, преступили ее. И через это преступление они потеряли внутреннюю связь со своим Создателем. А природа, в том числе и природа духовная, не терпит пустоты. И туда, где должен быть Бог,- в сердце человека - входит враг нашего спасения, враг рода человеческого. И вот он-то и начинает наше сердце, нашу жизнь разрушать. Но он не может этого сделать до тех пор, пока мы сами не впустим его внутрь, совершив тот или иной грех, совершив то или иное беззаконие. Совершенно точно говорит об этом апостол: сделанный грех рождает смерть (Иак. 1, 15). И мы в некоторых случаях, вот как в том, о котором мы говорим сейчас, можем это наблюдать с особенной страшной ясностью.

— Как разобраться в себе? С чего начинать, если назрела вдруг такая необходимость?

— Наверное, не нужно искать каких-то чрезмерно сложных, головоломных способов. Есть такая удивительная и в то же время простая книга: святое Евангелие. И эта книга дана нам не только для того, чтоб мы ее читали, удивлялись, умилялись той красоте и той высоте понятий, которые мы в этой книге находим, а для того, чтобы мы в эту книгу смотрелись, как в зеркало. И постоянно сравнивали свою жизнь с тем, что заповедует нам в Евангелии Господь, и с тем, прежде всего, что делал Он в Своей земной жизни Сам, что делали Его ученики. И смотрясь в эту книгу как в зеркало, каждый человек действительно может в себе разобраться, и более того, может свою жизнь изменить. Но изменить не только лишь своими силами, а с помощью той благодати, которую подает нам Господь в Церкви, и прежде всего, в церковных таинствах — и опять-таки, в первую очередь, в таинстве покаяния и в таинстве Причащения Святых Христовых Таин. Вот есть такие простые естественные истины, которые открыты верующему человеку — не мудрому, может быть, не книжному, но просто живущему церковной жизнью — и сокрыты от человека, живущего вне Церкви, не переступающего ее порог, и зачастую очень страшно за это расплачивающегося.

— Есть определенная категория пожилых людей, которые на вопрос, почему они не исповедуются, почему не причащаются, отвечают: а мы и не грешим, у нас нет такой потребности, мы ничего такого против Бога не делаем, заповедей не нарушаем. В связи с этим вопрос: как понять, что ты грешен?

— Старец Паисий Афонский, когда его называли святым, зачастую отвечал на это так: «Все познается в сравнении. Если меня сравнивать с какими-нибудь хиппи или уличными хулиганами, то на их фоне я буду, безусловно, свят. Если же сравнивать меня с древними святыми и великими угодниками Божиими, то на их фоне я буду казаться тем, кто я и есть, то есть великим грешником». Можно оставить это высказывание старца Паисия немного в стороне, потому что, безусловно, это был человек высочайшей жизни, высочайшей праведности, но при том следует заимствовать этот его принцип отношения к себе, задаваться время от времени вопросом: с кем мы себя сравниваем и каким судом себя судим? Если человек судит себя судом евангельских заповедей, то он не может не увидеть своей греховности. Потому что Господь говорит в Евангелии о том, что грех — это не только действие, но грех — это и помысел, и чувство, противное воле Божией. Могу уверить — да и вы на своем опыте это знаете — нет таких людей, которые бы никогда ничего не делали, никогда бы ничего не говорили, не думали, не чувствовали противного воле Божией и даже своей собственной совести, которая сначала обличает человека, а потом, если он к этим обличениям не прислушивается, обличать его перестает — вернее, ее голос становится настолько тихим, что его уже не слышно.

— То есть достаточно поработать над собой?

— Да, и беда вся зачастую заключается именно в том, что работать над собой бывает трудно, подчас мучительно, и человек этой работы всячески избегает. А избегая этой работы, он не только не преуспевает, но даже просто самого себя не знает и не видит, какие змеи греховные и страстные в его сердце таятся. И в какой-то момент они вырываются на свободу и не просто причиняют человеку вред, а убивают его и тех, кто его окружает.

— Получается, лекарство от греховности — это покаяние? А вот в связи с этим у современных людей, не только молодых, но и взрослых, существуют определенные проблемы с тем, чтобы подойти к священнику, поговорить.

— Действительно, многим современным людям первая исповедь дается очень и очень тяжело. Почему — потому что нужно впервые сказать о себе все самое плохое и сказать об этом не только Богу, но и тому свидетелю, который обязателен при совершении таинства исповеди, то есть священнику. Для этого нужно смириться, признать себя далеко не лучшим человеком на земле, для этого нужно раскрыться в чем-то таком, о чем говорить трудно, стыдно и больно. Но всегда в основе того, преодолевает ли человек этот страх и этот стыд, или же не преодолевает его, лежит присутствующее или же, напротив, отсутствующее понимание того, какую свободу и какую радость дает человеку покаяние. И наверное, можно каждому человеку, который думает об исповеди, но страшится ее, посоветовать прежде самой исповеди поговорить со священником, услышать от него, может быть, вот те самые слова, которые сейчас говорю я. И чаще всего, когда такая беседа состоится, страх проходит. Человек понимает, что священник не судья, священник не тот, кто вынесет какое-то обвинительное заключение в отношении его, а тот, кто ему в этом случае поможет. Такой же человек, как он, но в данном случае необходимый, Богом поставленный свидетель этого удивительного, основанного на Божественной любви и милосердии таинства. (Игумен Нектарий (Морозов)