Мы когда-то умели любить...
Безответственно-трепетно
Устилали дорогу судьбы именами случайными.
Облечённые в плоть, рвались пульсом неистово, ветрено,
Истекая грехом, откупались молитвами тайными...
В чёрно-белом плену растревоженной памятью нежности,
Рвутся струны звенящей тоски отголосками стылыми...
Кто подня́л эту планку из боли, вины и мятежности,
Обрекая понять, что рождаться должны мы бескрылыми?!!
Мы на вырост себе сочинили права и религию,
Детской верой заткнули пробоины душ обезличенных.
Обусловленность мира попрали затёртой калигою,
Наслаждаясь победою Пирра в кругу «ограниченных»...
На глоток – забытья... На затяжку – печали и времени...
Одержимость идей вперемешку с немыми вопросами.
Заплатив по счетам, утаим за подкладкой серебряник...
Как случилось, что Слово своё уравняли с отбросами?!!
Мы когда-то умели прощать... А теперь, лишь прощаемся...
Всем по вере отпущено, спросится строго и полностью...
На картонном щите мы в колоду свою возвращаемся...
Аппелляр*, господа...
Заходите, как принято – с совестью...
Далеко...Далеко, но хранятся загруженной памятью
Те, что были в судьбе ,- расплатились давно за грехи.
И стоят на ветру в месте том, что зовут люди папертью.
Подаяние просят? Нет... Пишут с надрывом стихи.
Всё о том, что любили годами и нежно, и трепетно,-
Не случайными были в заблудшей, погрязшей судьбе,
И несли клад-любовь в непогоду, когда холод , ветрено.
Это всё для тебя и опять же всё снова тебе...
Но не видят слепцы, и обочины болью засеяны,
И поймут ли когда-то как много и их в том вины,-
Что не днями,- годами не кем-то , а Вами отмерены,-
Стрелы чаще входили,- где часть не прикрытой спины...
