Это цитата сообщения Felisata Оригинальное сообщение

Новое имя - поэтесса Мария Маркова

* * *
Недавно мне случилось посетить
больницу бывшую. Вокруг неё из пыли
потягивались липы золотые,
по воздуху, задерживаясь, плыли.
Хотелось жить
и воздухом дышать.

Так иногда к нам зрение и слух
внезапно возвращаются.

Поскольку
к больному ангел ночью сел на койку,
а после обошёл и остальных,
всех выписали, а на выходных
заколотили окна. Во дворе
срубили пару лип и распилили.
На месяц обещали и — закрыли
на навсегда.

Кого теперь спасать? —
и раненый, цветущий, словно сад,
и медсестричка дивная, нагая
по коридорам эхом пробегают.
Побелка с потолка — и шурк, и чирк.

Вот было эхо,
а теперь — молчит,
и страшно в пустоте перевернуться
и воспарить над самым потолком
с паническим смешком
(а вдруг вернутся
в халатах, тапках, в йодной желтизне,
и руки холодны, и рты — распухли).

Два яблока гниющих на окне,
кровати — рухлядь
с продавленными сетками, и там,
в углу,
коробки, листья, тряпки, щепки —
я вас огню блаженному предам.

Как любит смерть и обнимает крепко,
накрыв казённой лёгкой простынёй!..

…я думала, что с улицы за мной
следит из парка кто-то. Это липа,
большое дерево, чей неохватный стан
и плечи сводит судорогой скрипа.
Она, она —
прекрасный великан.
Всё остальное смысла не имело.
Проём оконный. Битое стекло.
Патриций-день в чистейшей тоге белой —
светло, светло.

Всё остальное — обморок. Морока.
Древесный шум. Холодная вода.
То огненная белка, то сорока,
то эхо иногда.
===
Художник: В.П.Полотнов
[596x500]
===
"...Всё же надо сказать Интернету своё спасибо: он меняет наше зрение — делает его не таким близоруким. Теперь — при желании — в его поле могут постоянно находиться и те авторы, что живут очень далеко от Москвы и Петербурга.

Мария Маркова живёт в Вологде. То есть она сейчас живёт в Вологде, добравшись до неё, как другие добираются до Москвы (или до Нью-Йорка), а выросла в маленьком поселке с районной библиотекой, “где даже не было Артюра Рембо”.

Облик Марии не вполне совпадает с обывательским представлением об уроженках вологодской глубинки. Это тонкая задумчивая девушка с отрешённым взглядом, существующая как бы внутри невидимого личного облака (или в картине Борисова-Мусатова).

Я познакомился с ней на последнем Форуме молодых писателей, но стихи ее прочитал немного раньше. С первых же строк было понятно, что автор талантлив и стихи хорошие.
Тут нужно сделать маленькое отступление. “Хорошие стихи”, знаете ли, — не такая уж редкость. С “хорошими стихами” еще должно что-то произойти: они должны научиться пускать в дело свои хорошие свойства; должны научиться работать, а не просто демонстрировать, какие они хорошие.

И что-то действительно произошло при чтении стихов Марии Марковой: я дочитал до строчки “земляника, — зовёт, — земляника” — и вздрогнул, словно это меня окликнули. Такое случается крайне редко, и ошибиться тут невозможно. Поверх авторской манеры, вытесняя и как бы отменяя ее, слышится голос самого стихотворения. Неясно кто, непонятно откуда — сами стихи окликают тебя, говорят с тобой, увлекая в чащу неведомой речи.

Это не единственное отличие вещей Марковой от “хороших стихов”. Ее владение стиховой техникой — естественное и как будто врожденное (то есть кажется, что врожденное, а на самом деле это не так). Такое умение в помощь только до поры: для той работы стиха привычная легкость усилий, скорее, во вред. Этот — иногда непосильный — груз легкости хочется переложить на чужие плечи.

Например, на плечи героя, персонажа. Замечательно, что “появление героев” у Марковой не меняет лирической природы ее стиха. История (рассказ о герое) не вставлена в стих, а легко и естественно проникает в него, словно занесенная каким-то ветром. Может быть, потому, что герои этих историй — не чужие автору люди, а незнакомые близкие, почти родственники: “брат домовой, брат леший, / брат дворник, брат таксист, брат сумасшедший”. Их истории — отчасти история автора, но рассказанная чужими голосами (только подтверждающими достоверность рассказа). За них как-то тревожно: теперь — после всего услышанного — они и нам не чужие."

Михаил Айзенберг