Вольфганг был очень славный, - живой и голубоглазый. Размером он был как кукла. И все ему было ужасно интересно - откуда на небе звезды? сколько минут в году? почему правая рука сильнее левой? попадают ли собачки в рай?
Единственное, о чем он не спрашивал - зачем заниматься на клавесине. С тех пор, как он дотянулся до клавиатуры и нащупал первую терцию, это стало ему понятно.
Леопольд смотрел на сына с замиранием сердца. Господь благословил его детьми - старшая, Наннерль, тоже была очень способная девочка. Она на лету схватывала все замечания, мгновенно учила тексты, и чутко откликалась на любой поворот мелодии. Но Вольфганг - Вольфганг был что-то особенное, из ряда вон выходящее, чудесное и почти мистическое.
Леопольд Моцарт понимал в этом деле.
Он был взрослый человек; опытный и образованный. В юности он учился в Зальцбургском университете и вполне мог бы стать юристом, философом или богословом. Мог бы, но не стал - музыка показалась ему интереснее. Ведь в музыке все переплетено - и законы, и философия, и Бог.
А ещё - практически все музыканты рано или поздно становятся преподавателями, а преподавать Леопольд любил больше всего на свете. Он даже написал учебник ‘Фундаментальная школа скрипичной игры’. Школа действительно получилась фундаментальная - ее переиздавали десять раз и перевели на несколько языков.
Так что Леопольд, можно сказать, прославился.
Всю жизнь он занимался музыкой - сочинял, преподавал, играл в ансамблях, служил у архиепископа. Ученики ему попадались самые разные - маленькие и взрослые, знатные и попроще, талантливые и бестолковые.
И вот теперь вдруг ему попался его собственный сын - Вольфганг Амадей Моцарт.
- В школу детей отдаёте? - спрашивали у Леопольда.
- Ни за что, - отвечал Леопольд, - никаких школ. Сам всему их буду учить. И истории, и географии, и математике, и языкам. Но главное, конечно, - музыкой будем заниматься.
Ведь Леопольд был преподаватель, что называется, - от Бога.