Это цитата сообщения smart50 Оригинальное сообщение

Мне уже многое поздно Мне уже многим не стать

 

[показать]

[270x96]

 

 

    В эти дни тут в ЖЖ много говорят о Дидурове. Вспоминают. А я о нём каждый день помню. Почему – объясню ниже, в самом конце, а пока – откуда есть пошло оно всё.

    В своё время к Дидурову меня привёл Виктор Коркия, которому в бытность его литконсультантом отдела поэзии «Юности» лёг на стол мой пуберантный бред (точно сказать не могу, но вполне возможно, что там ещё прилагалось письмо, начинавшееся словами «Здравствуйте, Дорогая редакция»). И – вот, сколько буду жить, столько буду не понимать, почему вместо того, чтобы написать мне «девочка, заведите себе мальчика», Платоныч написал мне (до сих пор помню наизусть): «...зайдите в редакцию, хотелось бы поговорить».

    Так вот, передавая меня Дидурову, Коркия сказал мне, что Дидуров оч. хор. чел, и чтобы я его слушалась. И я его слушалась и ездила с ним по всем мунькиным задницам, где надо было читать стихи. Ненавидела я это страшно, но ездила, потому что хотя дяденька Дидуров был добрый, но когда я пару раз проманкировала, он на меня сильно наехал, а я тогда ещё не умела посылать наезжающих – умела только всхлипывать и извиняться.

    И не то чтобы я так уж сильно не любила эти выступления, просто очень быстро это всё надоело, и стало не интересно. К тому же там всегда присутствовал один сильно травмирующий момент. Этот момент наступал, когда Дидуров собственной персоной выходил к микрофону. У меня уже наготове была сумочка, в которую в нужный момент я должна была нырнуть с головой и начать оттуда что-то доставать (это «что-то» я туда специально заряжала заранее), а потом что-то на чём-то записывать, потом – перелистывать, словом разыгрывать уже хорошо отработанный этюд «меня здесь нет, я ничего этого не слышу, не знаю, а вы разве не заметили, что я уже провалилась сквозь землю?» Потому что было совершенно невыносимо сидеть на сцене лицом к залу (что с этим лицом делать?) когда Дидуров декламировал:
    «...какие-нибудь трудные подростки зажали в лифте, выпростав отростки...» и проч., и проч.
    Это было совершенно ужасно. Кто когда-нибудь, хотя бы в душе (ударение на Е), был девушкой, меня поймёт.

    Каждый раз, когда он мне звонил, если к телефону подходили мои родители, он говорил: «Здравствуйте. Это говорит поэт Дидуров. Могу ли я поговорить с Катей?» Почему «ПОЭТ Дидуров» - ума не приложу. Наверное, думал, что к мужчине меня не подзовут, а поэт – это что-то эфемерное, заведомо бесполезное бесполое и совершенно безопасное с точки зрения любых родителей. Мою маму это очень веселило. Но однажды она не выдержала и говорит ему: «Лёша, мы знаем, что Вы поэт, и очень хороший поэт, мы Вас очень любим, меня, кстати, зовут Оксана Валентиновна, ПРОСТО Оксана Валентиновна...» Когда он позвонил в следующий раз, он сказал: «Здравствуйте, Оксана Валентиновна. Это говорит ПОЭТ Дидуров...» Вопрос был снят. He made his point.

    И вот в одно славное октябрьское утречко звонит мне Лёша и говорит: «Тебе тут позвонит один парень, сошлётся на меня, его зовут Юра Лоза, он пишет музыку, ему нужны тексты. Привет». То, что это было октябрьское утречко, я не просто так обронила, не из любви к литературе. Дело в том, что тогда мои родители каждый год на сентябрь-октябрь уезжали в Абхазию, и из года в год в эти два чудесных месяца я была предоставлена себе самой, одна (?) в трёхкомнатной квартире на Юго-Западе.

    И почему-то каждый год, именно в это время на пороге моей квартиры кто-то появлялся. Первым появился «король бубновой масти», далее – везде. И каждый раз это был кто-то совершенно незнакомый. В тот год появился Юра Лоза. Я понятия не имею, какой он сейчас, но что такое Юра Лоза в восьмидесятые – не мне вам рассказывать. Я как глянула – так и стала тихонечко съезжать вниз по стенке. А он ещё был при гитаре и, как выяснилось чуть позже, при бутылке коньяка.

 

[показать]

 

    ...Он просидел у меня до рассвета. Он потягивал свой армянский пятизвёздочный, играл на гитаре, пел свои песни, рассказывал, какой он потрясающий, какой он творческий, какие у него самые лучшие песни в мире. Он говорил, что всех уроет и что не позднее следующего года прорвется на телевидение, где тоже всех уроет. Потом опять играл на гитаре, пел песни, рассказывал, какой он потрясающий, какой он творческий, какие у него самые лучшие в мире песни... С первыми лучами солнца он допил последний лафетничек и отправился спать к себе в гостиницу, спросив, можно ли будет опять приехать вечером после концерта.

    А теперь весь предыдущий абзац умножьте на двенадцать, ничего не меняя. Поняли? Вот так-то. Но одно дело понять, другое – пережить. К концу следующей недели я вообще не знала, на каком я свете нахожусь. Я делала себя всё краше и краше, обнажая к его приходу то плечо, то бедро, то бедро, то плечо, то левое, то правое, а он всю ночь играл на гитаре, пел песни, рассказывал, какой он потрясающий, какой он творческий, какие у него самые лучшие в мире песни... А с первыми лучами солнца... Гостиница, кажется, тоже называлась «Юность». Гы.

    Днём я дрейфовала по городу в состоянии сомнамбулическом, и постоянно напоминала себе, что нельзя глаза держать подолгу сведёнными на переносице, а то так и останется. В таком состоянии, не дойдя, как всегда, до литинститута, и свернув обратно, оказалась я на улице Горького. И надо же мне было увидеть там в театральном киоске афишу «Поющих сердец»! И надо же мне было сообразить, что если «П.С.» в Москве, то значит, что и Люба Воропаева

    lvoropaeva  в Москве. А жила она тут же в двух шагах. И две копейки нашлись, и номер телефонный я наизусть помнила, и Люба дома оказалась – «Л-ю-ю-ю-ба зарыдала я в трубку, я так болше не могу! Можно я к тебе зайду-у-у...» Через пять минут я уже рыдала на Любиных диванах.

    Я ей говорила: он играет на гитаре, он поёт песни, он такой потрясающий, он такой творческий, у него самые лучшие в мире песни. Он всех уроет и не позднее следующего года он прорвется на телевидение, где тоже всех уроет. Но это ВСЁ, Люба, понимаешь, это ВСЁ, уже больше недели! У меня из-под него уже девять пустых бутылок армянского пятизвёздочного!» Люба сказала: «Привози его к нам, я с ним разберусь». «Привоз» состоялся чуть ли не в тот же вечер, точнее в ночь, потому как и Люба, и Юра были послеконцертные, и посему ночные. То, как Юра поначалу гнал понты, и как он скис и обломался, когда понял, с кем имеет дело, останется только в памяти участников событий, потому что рассказывать об этом хотя и смешно, но неинтересно.

    Но Люба тогда сказала мне так: «Чего тебе от него надо? Пошёл он нах. У меня есть один потрясающий парень – как раз для тебя». Меня чуть не вырвало.

    Но Люба уже загорелась этим "проектом". Она загорелась, а меня рвало от одной мысли. Потому что глаза у меня тогда были на переносице, мозги стекли куда-то вниз, и свет клином сошёлся.

    Но, как мы все знаем, Люба умеет не только загораться своими проектами, но и наезжать, если их осуществление того требует. А я, как я уже сказала, тогда ещё не очень умела посылать наезжающих. Уже немножко умела, но ещё не очень. Всё зависело от силы наезда. Люба сначала наезжала мягко, чтобы не спугнуть, а в один прекрасный день позвонила и ледяным голосом, чеканя слова, сказала: «Значит так. У нас завтра последний концерт в Москве. Ты никогда не была на моих концертах и не слышала моих выступлений, это просто скотство с твоей стороны. Завтра у тебя есть последний шанс меня послушать, если ты не приедешь, то нанесёшь мне большую личную обиду». Последние слова прозвучали так, что я поняла, что лучше мне этой «большой личной обиды» им не наносить...

    Ну, вот собственно, и всё. Очередной проект Любови Воропаевой был успешно осуществлён. Почти. На календаре было 31-е октября. А в феврале в районном ЗАГСе Люба уже лично засвидетельствовала окончательное и успешное осуществление задуманного проекта.

    А началось всё с того звонка Лёши Дидурова в то славное октябрьское утречко: «Тебе тут позвонит один парень, сошлётся на меня, его зовут Юра Лоза...»

    Лёша так никогда и не узнал, чем для меня обернулся тот его звонок.

 

tyaka_levina

Екатерина Горбовская

February 21st, 2010

 

 

[показать]

 

 

 

 

 

[показать]