Все говорят вам, что выздоровление ощущается как облегчение, как подъем веса, как утро, когда человек, наконец, дышит свободнее после многих лет задержки дыхания.
Поэтому, когда это действительно начинает происходить, большинство людей не осознают этого, потому что это выглядит как раз наоборот.
Это похоже на коллапс. Это похоже на ухудшение.
И это замешательство, эта уверенность в том, что что-то пошло не так, - одна из самых жестоких уловок, которые разум играет с человеком, который, наконец, действительно поправляется.
Карл Юнг понял этот парадокс лучше, чем кто-либо другой.
Он провел свою жизнь, наблюдая, как люди подходят к его порогу, убежденные, что они ломаются, в то время как то, что происходило внизу, было настолько глубоким и необычным ремонтом, что их нервная система восприняла это как опасность.
Он заметил, что настоящее исцеление редко приходит к миру. Чаще это проявляется в виде расстройства, дезориентации, странной боли в местах, которые годами считались спящими.
Подумайте, что происходит, когда ткань засыпает. Вы слишком долго сидите на ноге, кровь перестает течь, и в конце концов вы ничего не чувствуете. Это онемение. В каком-то смысле это удобно. Затем вы встаете, и ощущение возвращается. Это горит. Покалывание. Эта жгучая, обжигающая волна, от которой ты вздрагиваешь и дергаешь конечностью. Боль - это не травма. Боль - это выздоровление. Нервы просыпаются.
Это почти то же самое, что психологическое исцеление ощущается изнутри. И Юнг десятилетиями помогал людям понять, что покалывание - это хорошая новость.
Вот пять признаков того, что вы действительно поправляетесь.
Пять переживаний, которые настолько похожи на ухудшение, что большинство людей принимают их за рецидив, коллапс или доказательство того, что они безвозвратно разрушены. Юнг признал каждый из них доказательством обратного.
Первый признак
Вы начинаете чувствовать больше, а не меньше, и это ошеломляет.
В течение многих лет, возможно, всей своей жизни, вы действовали на определенном эмоциональном расстоянии от себя. Вы выздоравливали. Вы оставались работоспособными. Трудные времена приходили и уходили, и вы переживали их, не сломившись. Вы, наверное, думали, что это сила.
Затем что-то меняется. Внезапно вы плачете о вещах, которые не должны вызывать у вас слез. Песня. Доброта незнакомца. Воспоминание, возникающее из ниоткуда, пока вы моете посуду. Вы постоянно чувствуете себя на высоте, как будто объем каждой эмоции превысил то, что вы можете выдержать.
Юнг сказал бы вам, что человек, который «держался», на самом деле никогда не держался. Этот человек онемел. То, что вы принимали за хладнокровие, часто было защитной анестезией, успокоением, которое позволяло вам пережить то, что в противном случае ошеломило бы вас. Теперь наркоз проходит. Нервы просыпаются. И первое, что они доставляют, - это не радость. Это все, что вы откладывали.
Второй признак
Гнев, о котором вы даже не подозревали, начинает подниматься на поверхность.
Это пугает больше всего на свете, потому что, кажется, противоречит самой идее «поправиться». Вы воображали, что исцеление сделает вас мягче, милосерднее, спокойнее. Вместо этого вы впадаете в ярость. Злитесь на людей, которым вы всегда находили оправдания. Злитесь на своих родителей, бывшего, самого младшего из вас, на ситуации, которые, как вы думали, вы уладили десять лет назад.
Юнг рассматривал этот гнев как один из самых надежных признаков того, что наконец-то была востребована похороненная доля. Многое из того, что мы называем «быть приятным», «примирительным», «быть величайшим человеком», часто является просто гневом, которому никогда не позволяли существовать. Этот гнев не для того, чтобы его изливать. Он здесь, чтобы его узнали. В нем содержится информация о вашей собственной ценности, которую вам никогда не разрешали записывать.
Третий признак
Того, что вы начинаете разочаровывать людей… и вы, кажется, больше не можете это остановить.
Вы больше не отвечаете на телефонные звонки сразу. Вы говорите "нет" тому, на что год назад автоматически сказали бы "да". Вы заканчиваете разговор, не сглаживая напряжения, не убедившись, что со всеми все в порядке.
Люди это замечают. Говорят, ты изменился. Некоторые чувствуют себя обиженными. Некоторым становится холодно. И вся та часть вас, которая всю жизнь пыталась справиться с эмоциями других, кричит, что вы делаете что-то не так.
Юнг задал бы простой вопрос: чей комфорт на самом деле защищало ваше прежнее поведение? Многое из того, что мы называем «быть хорошим человеком», на самом деле является тонкой машиной, позволяющей другим не быть нами недовольными. Когда эта машина начинает разваливаться, со стороны это выглядит как эгоизм. Изнутри это звучит как чувство вины. Но эта вина не является доказательством того, что вы становитесь хуже. Это боль роста, когда ты становишься цельным человеком.
Четвертый признак
Вещи, которые раньше имели для вас значение, внезапно становятся плоскими.
Цели, которые преследовали вас годами, теряют свою привлекательность. Амбиции, та версия успеха, к которой вы стремились, начинают казаться странно пустыми. Вы продолжаете жестикулировать, потому что не знаете, что еще делать. Но эмоциональный заряд исчез.
Юнг заметил, что психика забирает свою энергию из структур, которые выполняли свою роль, подобно тому, как сок уходит с ветвей осенью. Ветвь не умирает. Дерево перенаправляет свою жизненную силу глубже, куда-то, чего вы еще не видите. Эта пустота - не отсутствие жизни. Это открытое пространство, где наконец-то может зародиться более настоящая жизнь.
Пятый признак
Вы чувствуете себя более одиноким, даже в окружении людей.
Вы находитесь в комнатах, полных людей, которых знаете годами, и вам кажется, что вы смотрите на них через стекло. Разговоры, которые казались вам нормальными, теперь напоминают роли, реплики которых вы больше не знаете.
Юнг понимал это одиночество как почти неизбежный этап в становлении человека. Изменяясь внутри, вы перестаете занимать ту форму, которую раньше занимали в своих отношениях. Вы слишком изменились для старого мира, и новые отношения, которые будут соответствовать тому, кем вы станете, еще не сформировались. Вы стоите в промежутке между ними. И это пространство такое тихое, что причиняет боль.
Но Юнг также настаивал на следующем: только человек, ставший настоящей личностью, способен на настоящую связь. Та близость, которая была у вас раньше, основанная на том, что вы отказывались от потребностей других, не была реальной. Это была близость без присутствия.
Все эти пять признаков имеют что-то общее. Каждый из них ощущается как упадок. Каждый из них воспринимается как депрессия, регресс, доказательство того, что вы сломлены. И каждый из них - это ощущение жизни, которое приходит в себя после долгого онемения.
Причина, по которой исцеление ощущается как ухудшение, заключается в том, что оно требует от вас того, что вы годами не чувствовали. Что вам требуется то, от чего годами отрекались. И что вы становитесь кем-то, для кого старая версия вашей жизни не была рассчитана.
Юнг никогда не обещал, что этот процесс будет мягким. Он был слишком честен для этого. Но он основывал всю свою работу только на одном убеждении: человек, способный терпеть дискомфорт от того, что он снова чувствуют, что его недолюбливают, что он на какое-то время перестает знать, кто он есть, выходит с другой стороны более живым, чем когда-либо.
Если вы занимаетесь этим прямо сейчас — возбуждены, злы, разочаровываете людей, вам скучно из—за собственной жизни и вы более одиноки, чем когда-либо, - рассмотрите возможность того, что все идет как надо. Что те самые вещи, которые заставляют вас думать, что вы разваливаетесь, - это заниженные, лишенные гламура признаки того, что вы, наконец, перестраиваетесь таким образом, который на самом деле является вашим собственным.
Ощущение возвращается. Оно должно ужалить. Встряхни его. Оставь его.