В Государственной Думе, состоящей из 450 народных избранников, концентрация крупного капитала достигает впечатляющих масштабов.
Почти половина депутатского корпуса — около 230 человек — являются долларовыми миллионерами, а семерых парламентариев можно смело отнести к клубу миллиардеров.
Это подтверждается свежими предвыборными декларациями кандидатов на выборах 2026 года.
Абсолютным рекордсменом стал Леонид Симановский (совладелец «Новатэка»), чей доход за 2025 год составил почти 6 миллиардов рублей, а состояние Forbes оценивает в 1,7 миллиарда долларов.
Вслед за ним идут вице-премьер Виталий Савельев с состоянием более 5 миллиардов рублей на счетах и гендиректор ХК «Ак Барс» Иван Егоров с доходом в 673 миллиона рублей.
Председатель Госдумы Вячеслав Володин задекларировал доход в 257 миллионов рублей и хранит на счетах еще около миллиарда.
Такая статистика наглядно демонстрирует социальный состав высшего законодательного органа страны, где представительство интересов крупного бизнеса и управленческой элиты значительно превышает долю представителей среднего класса или наемных работников.
Леонид Симановский, депутат от Единой России Фото из открытого доступа
Иллюзия шведского стола: как «капитализм с человеческим лицом» обернулся дворцами за заборами
Когда в обществе угасла вера в общее благополучие, начался лихорадочный поиск новой модели развития. В моду вошел термин «капитализм с человеческим лицом», а идеалом для подражания провозгласили шведский социализм — гражданам обещали, что скоро и у них будет не хуже.
Люди искренне поверили в эту красивую обертку. Однако строительство этого «рая» началось не с созидания, а с демонтажа. За бесценок раздавались активы, которые страна накапливала семьдесят лет. Как метко выразился Анатолий Чубайс, главной целью было вбить побольше гвоздей в крышку гроба коммунизма, а народ, опьяненный иллюзией свободы и надеждой на личные яхты, сам подносил эти гвозди.
Но вместо новых фабрик, научных институтов и заводов начали расти другие сооружения: монументальные частные особняки за трехметровыми заборами, флотилии роскошных яхт и виллы на побережьях.
Дома на Рублёвке Фото из открытого доступа
И пока одни осваивали океанские глубины на личных субмаринах, большинство внезапно обнаружило, что пресловутое «человеческое лицо» капитализма имеет очень избирательное зрение. Свобода покупать колбасу в магазине обернулась свободой остаться без работы на закрывшемся градообразующем предприятии.
Те самые заводы-гиганты, которые давали путевку в жизнь целым поколениям, превратились в руины или были переоборудованы под склады китайского ширпотреба. А вместо обещанного шведского социального государства выстроилась жесткая сословная система, где доступ к качественной медицине и образованию стал вопросом толщины кошелька, а не гражданских прав.
Пирамида без вершины: почему капитализм оказался не с человеческим лицом
В результате перехода к рыночной экономике плоды победы достались лишь узкой прослойке населения — нескольким процентам граждан. Именно в их руках оказалась сконцентрирована практически вся национальная собственность и финансовые ресурсы. Для подавляющего большинства остальных жителей страны эти перемены обернулись исключительно потерями.
При этом продолжается массовый самообман, люди верят в миф о равных стартовых возможностях, которые якобы гарантирует капитализм. Общество охвачено лихорадочным желанием пробиться наверх любой ценой, зачастую не понимая фундаментальных законов этой системы, что богатые богатеют, а бедные беднеют.
То есть богатые естественным образом становятся богаче, аккумулируя капиталы, в то время как бедные вынуждены продавать свой труд, чтобы выжить.
В заключение
Мы построили систему, которая по своей природе генерирует неравенство, но при этом ждем от неё социальной справедливости. Поэтому наш капитализм получился не «с человеческим лицом», которое подразумевает заботу о ближнем, а совершенно с другой частью тела, ориентированной исключительно на извлечение прибыли из всего, включая чужое горе.
Мечта каждого второго стать миллионером разбивается об экономическую реальность, где места на вершине пирамиды давно распределены, а фундамент здания надежно охраняет статус-кво своих владельцев.