2 апреля 1946 года два человека приехали в маленький провинциальный городок в нижегородских лесах.
Генерал Павел Зернов и физик Юлий Харитон искали место для советского ядерного оружия.
Они нашли то, что искали: глушь, леса, удалённость от Москвы, и развалины монастыря, в кельях которого можно было немедленно начать работу.
Уже через год городок исчез с советских карт. Навсегда.
Его не было на картах, не было в телефонных справочниках, не было в расписаниях поездов.
Если вы жили здесь и писали письмо родственникам, обратный адрес выглядел так: «Москва, Центр, 300». Или «Приволжская контора». Или один из ещё десятка кодовых имён, которые менялись за десятилетия.
Настоящее имя было одно: Арзамас-16.
Генерал Павел Зернов и физик Юлий Харитон
Хиросима изменила всё
6 августа 1945 года американский самолёт сбросил бомбу на японский город. 9 августа: на второй. Для советского руководства это было не просто военным событием, а прямым сигналом: у США есть оружие, которого нет у СССР. Это нужно было исправить немедленно.
20 августа 1945 года создаётся Первое главное управление при Совете Министров СССР, и вся страна начинает работу над бомбой. Уже в апреле 1946 года выходит постановление о создании Конструкторского бюро номер 11. Задача сформулирована без лишних слов: создать «изделие».
Место выбрали неслучайно. В центре России был выбран затерявшийся среди лесов и болот небольшой глухой провинциальный городок. Глушь, труднодоступность и удалённость от больших населённых пунктов до революции привлекали туда монахов и паломников: здесь находился широко известный в России монастырь преподобного Серафима Саровского.
Монахи ушли. Следом пришли физики.
Кельи для ядерного оружия
Как Гровс и Оппенгеймер искали, где расположить «Зону Y» в 1942 году, так и Харитон с Зерновым пытались найти место для новой оружейной лаборатории. Вот как Харитон описал эту находку: «Наконец после долгих поисков 2 апреля 1946 года Павел Михайлович Зернов и я прибыли в маленький город Саров, где когда-то проповедовал Святой Серафим».
Первые ядерные лаборатории разместили в монашеских кельях. Это не метафора: в кирпичных монастырских строениях поставили оборудование и начали работу. Параллельно строили новые корпуса, жильё, инфраструктуру.
С прибытием рабочих и специалистов поселок приобретал черты маленького города: строилось жильё, медицинский городок, стадион, клуб, библиотека, театр и парк.
17 февраля 1947 года КБ-11 стало особо режимным предприятием. Летом того же года периметр взяли под войсковую охрану. В город попасть можно было только по специальным пропускам. Но и выезд был закрыт: также требовалось разрешение высшего руководства.
Люди, уезжавшие в отпуск, не могли говорить, откуда они приехали.
монастырь преподобного Серафима Саровского
Режим секретности: слова под запретом
Так как создание оружия формально возлагалось «на министерство сельскохозяйственного машиностроения», то использовать слова «уран», «торий», «плутоний», «радий» и прочие химические и физические термины категорически запрещалось.
В переписке нельзя было упоминать ни название учреждения, ни места. Нельзя было приглашать гостей, рассказывать о своих занятиях, читать спецлитературу в электричке, публиковать результаты исследований и упоминать терминологию ядерной физики даже в самом секретном отчёте.
Комплекс называли по-разному: КБ-11, База-112, Объект 550, «Приволжская контора», «Кремлев», «Москва, Центр, 300» и другие имена. Однако наиболее закрепилось название «Арзамас-16»: по городу Арзамас, расположенному примерно в 75 километрах от Сарова.
Арзамас-16 был далеко не единственным объектом, вокруг которого десятилетиями сохранялась абсолютная секретность. Позже в СССР появились и другие стратегические точки, о существовании которых на Западе знали лишь по косвенным признакам. Например, мало кто слышал, почему «Американцы создавали специальную бомбу против 1 уральской горы: что Россия скрывает внутри Косьвинского Камня» — история этого объекта не менее удивительна.
Кстати, первоначально город назвали Арзамас-75: именно столько километров было до Арзамаса. Но круглое число могло намекнуть на расстояние и косвенно выдать местоположение. Поэтому в 1966 году переименовали в Арзамас-16.
Жизнь за колючей проволокой: привилегии и клетка
Положение учёных в Арзамасе-16 было парадоксальным. С одной стороны, город был клеткой: выезд только с разрешения, гостей не позвать, переписка под контролем. С другой: уровень жизни внутри периметра разительно отличался от советского стандарта.
Физики получали хорошие зарплаты и специальные пайки. Театр и библиотека работали. Инфраструктура закладывалась с запасом: детские сады, школы, спортивные сооружения. Харитон ввёл в качестве девиза лаборатории принцип «мы должны знать в десять раз больше того, что мы делаем»: и это означало реальные библиотеки, реальный доступ к литературе, реальные научные дискуссии.
Это был советский вариант Лос-Аламоса. Только побольше, подольше, и с ещё более глубокой секретностью.
Американцы узнали о существовании этого города только после испытаний первых атомных бомб — прослушивая телефонные переговоры, интенсивность которых между Москвой и Саровым резко возросла в начале 1950-х.
Что создали
29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне взорвали первую советскую атомную бомбу РДС-1. Разрыв с США составил четыре года: меньше, чем ожидал Запад.
Спустя несколько лет опытное производство и серийный завод изготовили 29 атомных бомб РДС-1. Это была работа Арзамаса-16. Харитон, руководивший КБ-11 с первого дня, оставался его главным конструктором десятилетиями.
В 1953 году здесь же создали советскую водородную бомбу. В 1961 году: «Царь-бомбу» мощностью 58 мегатонн, крупнейшее ядерное устройство в истории человечества. Всё это вышло из монашеских келий, превратившихся в первые лаборатории.
Что осталось
В 1994 году городу вернули историческое имя: Саров. Секретность официально сняли, но закрытость сохранили.
Хотя секретность с Сарова уже снята, город по-прежнему остаётся закрытым. Такие меры предпринимаются для того, чтобы обезопасить научный ядерный центр. Проникнуть в город могут только люди, имеющие специальное разрешение.
Внутри живёт около 100 тысяч человек. Работают школы, университет, театр. Ядерный центр является инициатором восстановления многих храмов, разрушенных в советский период.
Физики восстанавливают те самые монастырские строения, которые занимали под первые лаборатории.
Монастырь Серафима Саровского возрождается: в городе, где его когда-то превратили в атомный полигон. Это один из самых странных и точных образов советской истории: место молитвы стало местом создания оружия судного дня, а потом снова стало местом молитвы.