Рассказ об Исламской революции в Иране стоит начать с событий достаточно отдалённых.
В 1908 году лейтенант бенгальского уланского полка Арнольд Уилсон путешествовал по северо-западной Персии (как вы помните Ираном она станет в 1935 году).
Его должность называлась «политический офицер» — дипломат по связям с зависимыми и полузависимыми княжествами, индийскими и окрестными.
Персия под это определение как раз подходила: в регионе шла острая фаза «Большой игры» между двумя империями — Британской и Российской, а территория страны была шахматной доской для русских и британских разведчиков и дипломатов, таких как лейтенант Уилсон.
Ночь 26 мая была жаркая, в палатке стояла невыносимая духота, так что бравый кавалерист лёг спать под открытым небом. В 4 утра он проснулся от непонятного шума. Удивлённый лейтенант увидел, что недалеко от него в небо поднимается чёрный фонтан высотой 15 метров. Это была нефть. Так было открыто первое на Ближнем Востоке нефтяное месторождение — Масджид-и-Сулейман.
Нефть в 1908 году ещё не была тем магическим словом, каковым станет впоследствии, но то, что жидкость она ценная, сомнений уже не было: керосин для ламп был значительно лучше, чем использовавшаяся до того ворвань — китовый жир. Да и двигатели внутреннего сгорания начинали осваивать не только моря и дороги, но и небо: первые аэропланы и дирижабли «становились на крыло». А главное, первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль уже начал переводить Royal Navy с угля на мазут, а значит, нефти требовалось много!
В общем, англичане добились получения концессии на добычу нефти в Персии. Была основана Англо-персидская нефтяная компания, сегодня известная как «Бритиш Петролеум» («Би-Пи»). Условия для персов были... колониальными в худшем смысле этого слова: правительство шахиншаха получало всего 16 процентов от прибылей компании.
Бизнес шёл хорошо, никакие охватившие Персию политические пертурбации нефтяников не касались, Каджаров сменили Пехлеви, а персидская нефть продолжала течь в топки британских кораблей, моторы автомобилей, самолётов, танков... Собственно говоря, именно нефтяные месторождения стали реальной причиной для оккупации Ирана в годы Второй мировой войны: именно к Персидскому заливу с его нефтью рвался через Тунис, Алжир и Ливию Африканский корпус фельдмаршала Эрвина Роммеля.
Мину подо всё это благолепие подложили американские кузены джентльменов с Островов. Они начали добывать нефть в Саудовской Аравии и королю этой страны оставляли, вы не поверите... 50 процентов прибыли! Мохаммед Реза-шах потребовал у англичан также увеличить свою долю прибыли до 50 процентов. К сожалению для представителей Владычицы морей, советский мультфильм «Остров сокровищ» с песенкой о том, что «Жадность — это плохо», снят ещё не был. Англичане шахиншаху отказали. В результате возмущённые депутаты Меджлиса 19 марта 1951 года дружно проголосовали за национализацию всей нефтедобывающей промышленности на территории Ирана, сильнее всех на эту темы выступал перспективный политик Мохаммед Моссадык. 30 апреля 1951 года Меджлис избрал его премьер-министром Ирана.
Да, кстати говоря, Моссадык из персидской правящей династии, только не новой — Пехлеви, а старой — Каджаров (Аббас-Мирза, тот, который русских дезертиров в Персию пригласил, — его прадед). Что, как вы понимаете, не могло не беспокоить Мохаммеда Резу-шаха — можно было и до реставрации Каджаров доиграться! В общем, в 1952 году он Моссадыка с поста попытался снять, но поднялись народные волнения. И тут заволновались американцы с англичанами: Моссадык испытывал определённые симпатии к СССР, а это было уже пострашнее реставрации прежней династии!
В общем, ЦРУ и МИ-6 сделали Мохаммеду Резе-шаху интересное предложение: мы свергаем тебе Моссадыка, а ты возвращаешь национализированную нефтяную промышленность западным компаниям. И шахиншах согласился. Дальше — дело техники! Американцы купили кого надо, на улицы вышли сторонники шахиншаха с требованиями убрать Моссадыка, полиция попыталась разогнать демонстрацию, но демонстрантов поддержала армия... В общем, Моссадыка арестовали, а компаниям вернули национализированное.
Забавно вышло: США и Великобритания, по сути дела, вернули Иран от демократических преобразований (при Моссадыке шахская власть постепенно становилась фикцией) к монархии. Правда, своего Мохаммед Реза-шах добился: с восемью самыми крупными западными нефтегазовыми компаниями было заключено новое соглашение — Ирану оставалось 50 процентов прибыли. Но пять из этих компаний были уже совсем не английские, а вполне себе американские... Плюс французам на сдачу кое-что перепало.
Впрочем, задумка с распределением иранской нефти между англичанами, американцами и французами, по идее, должна была защитить компании от национализации нефтепромыслов: отвечать пришлось бы не только перед сильно ослабевшей Великобританией, но и перед США с Францией. Ну и не стоит забывать о западных специалистах, помогавших шахиншаху с «Белой революцией»...
Первый звоночек прозвучал в 1973 году. 6 октября Сирия и Египет атаковали Израиль, началась война «Йом-Кипур» («Судного дня»). Возмущённые поддержкой США Израиля арабы объявили эмбарго на продажу нефти западным странам. Цена барреля, соответственно, мигом выросла с 3 долларов за бочку до 12. Мир накрыл энергетический кризис, выросли цены на всё! А что Иран? А Иран никому эмбарго не объявлял. В общем, добыча нефти в стране резко выросла до 6 миллионов баррелей в сутки (с тех пор этот рекорд не побит ни разу...), а доля персидской нефти на мировом рынке — 10 процентов! Это было первым звоночком: в бедных странах революции не происходят, а вот в богатых и стремительно развивающихся...
А Иран был богат! Если в 1970 году доходы от продажи нефти составили 1 миллиард долларов, то в 1977 году — 21–24 миллиарда тех долларов. По нынешнему курсу это порядка 120 миллиардов! Куда шахиншах тратил эти деньги? Он вдвое увеличил государственные расходы: укреплял армию (она потом успешно вывезет ирано-иракскую войну), развивал атомную промышленность (да, у современной ядерной программы Ирана именно оттуда ноги растут). Поначалу экономика рванула вверх ракетой — рост ВВП составил 17 процентов, но... Как говорил доктор Хасс из кинофильма «Мёртвый сезон»: «Девяти женщинам не родить ребёнка за месяц». Экономика страны не выдержала притока нефтедолларов, и произошёл перегрев. В 1974 году инфляция достигла 15 процентов, вскоре перевалила за 27, а рост ВВП упал до минус 12 процентов: товаров в экономике больше не стало, а денег появилось с избытком.
Инфляция — налог на бедных, а Иран и так не успел справиться с расслоением общества на кучку богатых и массу бедняков: вполне приличная по ближневосточным меркам шахская медицина увеличила возраст иранцев и снизила детскую смертность. В общем, уровень неравенства в стране стал расти не по дням, а по часам. А тут ещё сам Мохаммад Реза-шах начал... чудить. Он, конечно, был мусульманином, но зачем-то ввёл в стране новоизобретённый календарь. А потом его отменил. Начал появляться на публике с зороастрийской символикой, притом что 98 процентов населения были мусульманами-шиитами (зороастризм — живая религия, её адептов в мире 100–300 тысяч человек, по большей части в Иране). В общем, с духовенством у него отношения не складывались. А тут ещё шахиншах в 1971 году организовал вечеринку, посвящённую 2500-летию персидской монархии: в пустыне был выстроен город из великолепных шатров, где гостям подавался элитный алкоголь, а одной осетровой икры заготовили более тонны! И всё это на фоне засухи и угрозы голода...
Тут надо сказать, что шиитский ислам в отношении структуры сильно отличается от суннитского. Если у суннитов любой имам равен всем другим имамам, то шииты имеют иерархию. Улем, достигший высоких успехов в богословии, получает титул аятоллы — «великого знамения Аллаха», своего рода образца для подражания. Наверное, учитывая практику современного Ирана, можно сравнить этот титул с католическим кардиналом. Самым заметным среди аятолл был Рухолла Мостафави Мусави Хомейни.
Род Хомейни — из Индии, деда Рухоллы так и звали — Ахмед Хинди. В 1834 году он покинул захваченную англичанами Индию и перебрался к единоверцам-шиитам в Ирак, а в 1839 году осел в западном Иране, в городе Хомейн. Кстати говоря, в юные годы Рухолла писал стихи и подписывался псевдонимом Хинди. По легенде, род Рухоллы восходит к седьмому имаму Мусе ибн Джафару аль-Кураши, а значит, аятолла являлся потомком пророка Мухаммеда.
Сказать, что Хомейни не нравились все эти светские и зороастрийские экзерсисы Мохаммеда Резы, ничего не сказать! И не только они. Дело в том, что в исламе достаточно неоднозначное отношение к наследственной царской власти. Недаром все эти восточные титулы: султан, эмир, халиф — по сути дела, воинские звания или религиозные должности. Шахиншах — другое, это старый персидский титул — царь царей, император. Исламский идеал — что-то вроде выборного абсолютизма. Рухолла ему следовал: считал, что исламское государство должно быть республикой, в которой над светской властью стоит выборный духовный руководитель — рахбар (аудиокассеты с проповедями аятоллы на эту тему контрабандой перевозили в Иран). Ну и шахиншаха он называл доверенным лицом Израиля и противником ислама. «Я вижу решение — в смещении этого правительства за нарушение заветов ислама... О, Господи, я доведу дело до конца! И если я останусь в живых, с Божьей помощью непременно исполню свой долг!» — говорил он.
Само собой, Пехлеви подобная позиция не устраивала: Хомейни арестовали, протесты, возникшие при задержании аятоллы, разогнали (убив в ходе этого процесса порядка 400 человек). Рухоллу даже собирались казнить, но побоялись массовых беспорядков и просто выдворили из страны в 1964 году. Аятолла уехал в Турцию, а оттуда — в Париж. Вместе с ним в изгнание отправился его старший сын Мостафа, но он перебрался в Ирак, где стал одним из руководителей подпольной сети сторонников своего отца. Он умер 23 октября 1977 года, и эта смерть стала спичкой, от которой Иран запылал.
Официально Мостафа Хомейни умер от сердечной недостаточности, что, скорее всего, правда. Но в Иране никто из сторонников аятоллы в это не поверил, тем более что в расследовании смерти приняли участие оперативники САВАК — шахской тайной полиции. Само собой, пошёл слух, что именно они Мостафу и отравили. В Тегеране начались митинги против Мохаммада Резы-шаха, в которых активное участие приняли студенты, исламисты (Движение за свободный Иран) и коммунисты из «Туде» (Народная партия Ирана). Митинги начали подавлять так, как это было принято в Иране, убив при подавлении около сотни человек, после чего нефтяники начали бессрочную забастовку, полностью парализовавшую экономику страны.
В сентябре 1978 года в Тегеране были развёрнута дивизия имперской гвардии («Бессмертные») и части спецназа. Иранский генералитет был за шахиншаха, старшие офицеры не имели оппозиционных настроений, но среди унтер-офицеров наблюдалось брожение. А вот позиция солдат была неоднозначной — уже отмечались случаи невыполнения приказов по борьбе с митингующими. «Бессмертные» в целом сохраняли лояльность и были готовы на проведение любых репрессий, остальные части сильно зависели от авторитета командиров.
19 августа 1978 года к кинотеатру «Рекс» в Абадане подошли четверо мужчин. Они заблокировали все двери в зрительный зал, в котором посетители смотрели кинофильм «Олень» со звездой иранского кинематографа Берхузом Восуги, после чего кинотеатр облили бензином и подожгли. В огне пожара погибло около 500 человек. Власти обвинили в случившемся исламских марксистов, поджегших кинотеатр, чтобы в панике скрыться от преследования, оппозиция — офицеров САВАК, преследовавших оппозиционеров, скрывшихся от них в зрительном зале.
Так или иначе, пожар дал шахиншаху повод ввести в стране военное положение с запретом на любые демонстрации. Которые тут же состоялись! 8 сентября 1978 года в Тегеране прошла демонстрация, которую разогнали, убив 84 мужчины и трех женщин. Ну, это по официальным данным: по неофициальным, погибли тысячи человек. Этот случай в Иране получил название «Чёрной пятницы». По стране вновь прокатилась волна забастовок: встали все нефтяные прииски, нефтеперерабатывающие заводы, нефтеналивные терминалы в портах. Затем к нефтяникам присоединились работники тяжёлой промышленности, машиностроения и металлургии. На демонстрацию в Тегеране вышло более двух миллионов человек.
Пехлеви назначил премьер-министром Шапура Бахтияра. Бахтияр был известным оппозиционером, он тут же объявил о ликвидации САВАК, намерении провести демократические реформы, решительно бороться с коррупцией. В тот же день подал в отставку военный губернатор Тегерана генерал Голям Али Овейси, что деморализовало вооружённые силы: до отставки генерала был высок шанс на государственный переворот руками роялистски настроенных военных. Это напугало даже американцев, срочно отправивших в Иран генерала ВВС Роберта Хайзера, который должен был сплотить иранский генералитет вокруг правительства Бахтияра. Надо сказать, что отношение последнего шахиншаха к вооружённым силам была своеобразным: он держал военных подальше от внутренней политики, в результате в оной они не разбирались от слов «вообще» и «совсем».
А аятолла Хомейни сложа руки не сидел. 7 января он опубликовал обращение к народу Ирана, в котором признал правительство Бахтияра незаконным. 13 января им был создан Исламский революционный совет, начавший формирование нового правительства. 23 января Бахтияр распустил САВАК, что, по его мысли, должно было снизить напряжение в обществе. Но исламисты истолковали этот жест как слабость и усилили давление. Сеть из подпольных ячеек оппозиционного духовенства действовала как часы: муллы вели революционную пропаганду по всей стране.
Собственно говоря, даже в этой ситуации побороться за власть кто-то на месте Мохаммада Резы Пехлеви мог бы, но... У шахиншаха диагностировали лейкемию, и 16 января 1979 года он покинул страну, управление оставив на временное правительство премьер-министра Шапура Бахтияра. Улетал 35-й и последний шахиншах, пилотируя собственный «Боинг-727», как утверждали злые языки, нагруженный, помимо семьи Пехлеви, золотом и валютой. В стране наступил период кровавых столкновений между преданными шахиншаху войсками и оппозицией. В Иране 28 января называют «Кровавым воскресением»: в этот день демонстранты напали на жандармов, а введённые в город войска открыли огонь по толпе. В тот же день толпа растерзала генерала САВАК Таги Латифи. С 31 января началось бегство из Ирана иностранцев.
А 1 февраля в Тегеран с триумфом вернулся аятолла Хомейни. За 27 дней, прошедших после бегства Мохаммеда Резы-шаха, были расстреляны 27 генералов и 30 старших офицеров иранской армии: аятолла брал контроль над вооружёнными силами в свои руки, ему ещё предстоит при помощи армии с союзниками-коммунистами разобраться! 5 февраля было объявлено о создании временного революционного правительства Мехди Безаргана. А сам аятолла стал первым рахбаром — верховным руководителем.
Последний бой верные шаху войска дали 9 февраля: «Бессмертные» напали на учебную базу ВВС Довштантебе. Взять базу у гвардии не вышло: 30 тысяч «бессмертных» не смогли противостоять стотысячным толпам сторонников Хомейни, к которым присоединились военнослужащие ВВС. В ночь на 11 февраля революционеры захватили арсеналы и освободили заключённых из тюрем. После четырёхчасового боя Верховный совет вооружённых сил Ирана объявил о своём нейтралитете и приказал солдатам вернуться в казармы. Исламская революция победила, и на карте мира появилась Исламская республика Иран — новое государство с трёхтысячелетней историей...