- Иногда я ловлю себя на том, что даже простые желания звучат внутри как каприз:
«Хочу просто полежать», «Хочу ни с кем не разговаривать», «Не хочу ничего решать!».
И сразу же сверху накрывает тяжёлое давящее:
«Нечего хотеть, надо делать», «Другим хуже, соберись», «Если ты расслабишься - всё развалится».
Или оно звучит изнутри как резкий окрик мамы:
«Лентяйка! Что разлеглась!»
А в моей семье дедушка говорил:
«Вставай проклятьем заклейменный!» - тем самым призывая домочадцев собираться на дачу грядки окучивать, урожай собирать.
Итак, долженствования - эти бесконечные «надо», лежащие ярмом на шее. Часто они настолько изматывают и совсем не учитывают есть ли у человека ресурсы.
Это эхо тяжелого прошлого наших предков.
В многих семьях «надо» и «должен» становятся не просто словами, а главным законом рода. Это долженствование передается порой незаметно: через интонации, ожидания, истории о том, «как правильно», кто «имеет право», а кто «обязан терпеть».
Часто на собственном примере родитель демонстрирует самопожертвование собой во благо семьи. И ребёнок растёт в атмосфере, где ценность человека измеряется количеством выполненных обязанностей, а не его живыми чувствами и желаниями.
Иногда эти бесконечные «должен! надо! делай!» вбиваются в голову как гвозди или навешиваются на шею как тяжелый рюкзак (это я привожу частые образы у клиентов). И никто не интересуется тем, а можешь ли ты, есть ли силы, время, а какие у тебя свои желания?
В системах, где важны выживание, контроль, статус, эмоции и отдых часто считаются опасными или «лишними». Тогда включаются такие установки:
- «Не до чувств, сначала сделай, как надо.»
- «Хочешь - не хочешь, ты должен.»
- «Настоящие мужчины/женщины терпят.»
- «Хочешь - не хочешь, ты должен.»
Родители сами выросли в этих сценариях, поэтому не видят в них насилия, воспринимают их как естественный порядок вещей. Так рождается родовой сценарий: «У нас так принято».
Дети считывают не только слова, но и тон: раздражение при отказе, холод при проявлении слабости, обесценивание желания «не хочу» или «мне страшно». Со временем ребёнок учится: чтобы быть любимым и безопасным, нужно соответствовать ожиданиям и постоянно быть «правильным».
Образ Стахановца - ориентир наших дедов
Системе не важно что ты хочешь. Системе нужны результаты, пятилетка в три года, повышать удои молока и тд, чтобы человек приносил максимальную пользу обществу.
В СССР идею «надо пахать больше нормы» красиво упаковали в образ Алексея Стаханова - ударника, который «делал в 15 раз больше», чем остальные, и стал символом настоящего работника. Плакаты, соревнования, награды, почёт - всё это мотивировало наших дедов: стыдно быть хуже, надо стараться, терпеть, работать «на износ» и гордиться переработками, а отдыхать и жаловаться - стыдно.
Так вместе с уважением к труду закрепился опасный посыл: «Отдых - слабость, устал - потерпи, ты должен». Деды передали это детям, их дети - нам, и теперь внутри многих живёт тот самый невидимый «бригадир», который не даёт расслабиться. Вывод: пока мы не замечаем этот унаследованный норматив и не позволяем себе жить, а не только «соответствовать», мы продолжаем выгорать так, будто за нами до сих пор следит весь советский рабочий комитет.
Что происходит с детьми
Когда «надо» и «должен» доминируют над «хочу» и «чувствую», с ребёнком происходит несколько вещей:
- Он теряет контакт со своими желаниями. Сначала это выглядит как «ну мне всё равно», а позже - как хроническая пустота и непонимание, чего он хочет от жизни.
- Появляется сильный внутренний критик. Любая ошибка или отдых воспринимаются как слабость, лень, вина.
- Формируется тревога и постоянное напряжение. Внутри живёт ощущение: «Я всё ещё недостаточно сделал, недостаточно старался, недостаточно хорош.»
- Возникают трудности в отношениях. Человек либо перегружает себя ответственностью за всех, либо привлекает партнёров, которые продолжают сценарий «ты должен», «ты обязана».
Такой ребёнок внешне становится «очень удобным», послушным, старательным, ответственным. Но цена этой удобности - утрата живости, спонтанности, радости, по-сути утрата детства!
Когда я работаю с такими клиентам, мы вместе выходим к этому внутреннему ребенку и объясняем ему, что это не он такой плохой и ленивый. А так было принято.
Но пока мы смотрим на себя только через призму «мало стараюсь» или «надо собраться», мы продолжаем чужую, а не свою историю.
Родовые травмы нельзя переписать в прошлом, но их можно остановить в настоящем - в том месте, где вы замечаете: «Это уже не моё, это эхо их боли, а не проявление моей сути».
Когда мы бережно отслеживаем эти долженствования и работаем с ними в терапии, через тело, образы, практики, мы постепенно снимаем с себя тот самый старый рюкзак, возвращая себе право на желание, отдых, удовольствие, свою скорость и свою жизнь.
И это не эгоизм, а акт внутренней зрелости: в этот момент вы становитесь тем человеком в роду, на котором цепочка изнуряющего долженствования наконец‑то заканчивается.
И больше не передается вашим детям и внукам!