Мне — восемьдесят. И я чувствую: нужно что-то делать, пока не стало слишком поздно
С высоты нынешнего положения мне видится всего три варианта того, как прожить остаток жизни.
Кажется, всё просто.
Я могу ничего не делать и ждать, пока моя семья — сын, невестка и младшая сестра — решат всё за меня.
Другой вариант — смириться со своим возрастом, переехать в дом престарелых или в пансионат для пожилых и признать, что мои лучшие годы уже позади.
Или же сделать вид, что всё в полном порядке.
Ни один из этих вариантов меня не радует. Я не знаю правильного ответа. И жить одной всегда тревожно.
Вариант первый: ничего не предпринимать
Я могу просто позволить возрастным проблемам взять верх, пока моя семья наблюдает, как я постепенно «рассыпаюсь». А процесс, если честно, уже пошёл. Я не могу скрыть, что у меня сильно редеют волосы, кожа вся в морщинах, руки в венах, и как ни стараюсь — я больше не хожу быстро. За руль сажусь только в крайнем случае.
Но самая тревожная «улика» — это мои проблемы с речью. Когда я пишу, всё нормально. Но стоит вспомнить имя, дату или попытаться что-то объяснить — слова буквально вываливаются у меня изо рта перепутанными. Я знаю, что говорю, но не могу нормально сформулировать.
Это могут расценить как старческую рассеянность, начинающееся слабоумие или даже ранние признаки Альцгеймера. И тогда семья, не спрашивая меня, может решить отправить меня в дом престарелых. Или — как предложила невестка — переехать к ней.
Но этот корабль ушёл лет семь назад — когда она и мой сын разошлись. Тогда мы как раз переделывали для меня подвал их дома — всё должно было быть моим последним жильём после продажи моей недвижимости.
Когда они объявили, что разводятся и собираются продавать дом, у меня все планы рухнули. В итоге дом остался за моей бывшей невесткой — но отдать мне деньги она так и отказалась, хотя получила внушительную денежную компенсацию.
Сейчас говорить о переезде к ней просто невозможно.
Так что если сын решит, что я стала недееспособной, «неуправляемой» или — страшно сказать — недержание достигнет критической стадии, то дорога мне однозначно прямая: в дом престарелых. Ждать, пока это произойдёт? Или всё же взять свою судьбу в свои руки?
Вариант второй: дом престарелых или пансионат
Так как мне так и не вернули вложенные сбережения, сын предложил купить красивый домик на озере — с гостевым местом для внучек, большим кухонным пространством, чтобы там могли жить женщины, когда он снова женится, и идеальными условиями для моей старости. Мы делили бы расходы, я бы спокойно доживала век.
Но жизнь пошла по-другому. Он встретил вторую жену — и она отказалась переезжать. Он сам переехал на её ферму. Он выполнил обещание и помог купить дом, где я живу сейчас — оформлено всё 50 на 50. Договор был такой: приезжают — живут тут.
А когда тот короткий брак распался, переезжать ко мне сын не стал — снял маленькую квартиру поближе к работе.
По-хорошему, я должна бы передать наш нынешний дом ему — полностью. А самой — переехать в достойный дом престарелых или частный пансионат, где живут люди моего возраста, проходят занятия и есть компании по интересам.
Но такие места стоят куда дороже, чем моя пенсия может покрыть. Значит, сыну пришлось бы доплачивать.
Если этот вариант окажется невозможным — в итоге всё равно будет дом престарелых. Потому что рано или поздно я не смогу обслуживать себя.
Вариант третий: продолжать жить как прежде
Я могу притворяться, что ничего не происходит. Что тело меня не подводит. Что я контролирую память. Подбирать слова. Каждый день просыпаться и — если нужно — глотать обезболивающее, чтобы двигаться дальше. Чистить porch от снега. Выносить мусор.
И продолжать готовить ужины дважды в неделю для сына и внучек. Принимать их каждую вторую неделю. Ездить в поездки. Ходить с больными коленями по зоопаркам и паркам развлечений, как будто мне снова пятьдесят.
Вопрос только — надолго ли?
Смогу ли я дотянуть до того момента, когда внучки подрастут, и всё естественным образом изменится? Или рухну раньше — когда силы окончательно закончатся?
Что я вообще оттягиваю?
Попытка найти ответ
Можно сделать проще. Готовить раз в неделю. Устраивать встречи реже — это правда тяжело. Девочки помогают, но так будет легче.
Но — если я изменю привычный порядок, стану ли я частью их жизни? Позовут ли меня в отпуск? Придут ли на воскресный ужин? Или всё постепенно сойдёт на нет?
И ещё — как это повлияет на их встречи с отцом?
Так или иначе, если раньше не умру, мне придётся переехать — сама, по решению врачей, или по воле семьи. Либо рано — пока я ещё могу влиять на выбор, либо позже — когда меня признают слишком «старой и беспомощной» и просто отправят туда, куда решат.
Я живу ради своих внучек. Хочу увидеть, какими они станут. Но кому от меня будет лучше, если я превращусь в вечно уставленную, ворчливую и больную бабушку?
Я снова стою на перепутье. И, как всегда, идеального решения не видно.