Художник живописец Джон О’Брайен, картины которого радуют глаз и греют душу, учился в престижной Художественной Лиге Student’s в Нью-Йорке, впоследствии в студии в Гринвич-Виллидж, в Сан-Франциско и в Париже.
Его академическая манера письма в сочетании с любовью к красоте типична для американского импрессионизма. Его работы находятся во многих частных собраниях США и Европы.
Интерьеры и улицы на его картинах – реальные или полностью выдуманные, соблазняют и вызывают желание оказаться там, в этих приветливых уголках Земли. Это и есть «»современный романтичный реализм».
Его страсть к Франции, Италии и Ирландии может видеться в череде романтичных изящных интерьеров, уличных мест действия, кафе и бульваров. И на многих его картинах – маленькие уютные мансарды и мезонины, в которых хочется хоть немного пожить, провести отпуск или поселить героев какого-нибудь лирического повествования, фильма, романа.
Пораженный тяжелой болезнью, Джон О’Брайен до последних дней старался нести своими картинами радость и позитив всем зрителям. И разве не приятно в неласковые зимние сумерки поставить на монитор картину уютного переулка средиземноморского или калифорнийского городка, и помечтать о чашечке кофе в уличном кафе?
Художница Людмила Кондакова родилась в России в 1956, училась в академии Грабаря, а в 1991 переехала в США. Как выяснилось, ее манера письма называется «романтический гиперреализм».
Париж у Людмилы Кондаковой завораживает своим необычайным густым и насыщенным светом. Синее вечернее небо, красные шторы магазинов и золотые закаты… Места все знакомые – Нотр Дам, Мулен-Руж, Монмартр с потрясающими кабачками, и везде на заднем плане маячит Эйфелева башня.
Ведь казалось бы – два-три десятка картин, на всех одно и то же: улицы, дома, небо, фонари… Иногда даже одна и та же улица попадается несколько раз. Но какие они разные!.. А почему? Свет! Свет, будь он неладен. Загадочный осенний, тревожные багровые огни синего вечера, свеженькая розоперстая Эос с утра, или жемчужно-серые отсветы снега, сияние мокрых от летнего дождя тротуаров…
Отдельные пейзажи вызывают что-то вроде недоверия: неужто в самом деле есть такие уголки и там живут люди? А кроме того, ужасно приятно, что отдельные виды Парижа таки да напоминают Одессу. Только умытую.
Дотошное внимание к каждой детали позволяет приблизиться и войти в картину, ощутить дыхание романтики с примесью легкой меланхолии и ностальгии. Цвет и свет на картинах вибрируют и как бы светят оттуда – нам в утонченном, поэтическом балансе.
