Это цитата сообщения Владимир_Гринчув Оригинальное сообщение
Всегда за честь сверкали сабли боевые...
Невежливость между равными некрасива, со стороны же начальника она есть тирания.
Лопе де Вега
Честь берегли смолоду, честью дорожили сильнее, чем жизнью, отстаивая честь, в конце концов, дрались на дуэли. Сегодня на это смотрят как на издержки поведения и воспитания. Что ж… Какие времена, такие и нравы.
[показать]А есть ли совесть и честь в наше время? Совесть есть: каждый чувствует её голос (сильнее или слабее), стоит только прислушаться к душе. А чести нет, поскольку нет элитных групп, способных выработать свой кодекс чести, – ни рыцарства, ни дворянства, ни сообщества джентльменов, ни цивилизованной буржуазии. Что осталось от былой чести? Осколки, остатки уже потерявших смысл привычек. Стоит ли об этом жалеть? Вряд ли: всему своё время. И всё же, как пел Высоцкий, “досадно мне, коль слово «честь» забыто”. Всё же жаль. Пора всерьез вспомнить о важнейшей духовной традиции Российской армии...
"Честь — святыня офицера, — написал еще в начале прошлого века офицер российского генерального штаба полковник М. Галкин. — Она — высшее благо, которое он обязан хранить и держать в чистоте. Честь — его награда в счастье и утешение в горе. Честь закаляет мужество и облагораживает храбрость. Честь не знает ни тягостей, ни опасностей; делает лишения легкими и ведет к славным подвигам. Честь не терпит и не выносит никакого пятна".
Отрадная тенденция – в последнее время все больше говорится о необходимости повышения роли духовно-нравственных начал в жизни государства и общества. Выработкой этических норм для своей среды активно занялись представители гражданских корпораций (народные депутаты, госслужащие, журналисты, бизнесмены). Недавно «Кодекс чести мэров» приняли главы ряда российских городов.
При этом проблема укоренившейся в офицерской среде безнравственности сегодня чрезвычайно остра. А Кодекс чести офицера Вооруженных сил до сих пор не принят! Хотя к этому не раз уже призывали известные писатели, ученые, ветераны, некоторые крупные военачальники, командиры частей и даже председатель Верховного суда.
Формула "Честь имею" появилась в российской Армии с незапамятных времен. Она, думаю, формировалась стихийно по мере складывания и осознания офицерами своего общественного предназначения, статуса - престижа офицерского звания и своего личного достоинства. Не малую долю в формирование статуса офицера вложило и само общество, государство, ведшее войны почти непрерывно. Со временем реплика "Честь имею" вошла в лексикон офицерского братства и чаще в повседневной жизни неформально подтверждала индивидуальные достоинства лица, служившего Отечеству "не живота ради".
[показать]Однажды... в далеком 1813 году, командующий всей кавалерией армии Великий князь в резких тонах отчитал князя Трубецкого, а заодно и его полкового командира, за то, что князь в походе был не в положенной кирасе, а мягкой фуражке. Он не знал, что перед тем офицер был ранен в голову. На ближайшем бивауке командир полка объявил своим подчиненным, что поскольку он не сумел уберечь честь офицера, следовательно - и вверенного ему полка, он слагает с себя командирские полномочия и подает высочайшее прошение об увольнении от службы.
Разобравшийся к тому времени в своей оплошности Великий князь прискакал к полку и, сняв головной убор, просил прощения за оскорбление чести и достоинства офицера. Закончил же он так: "Ежели господа офицеры сочтут мои извинения недостаточными, я к их услугам." Это означало дуэль с каждым офицером. Таким образом Великий князь честь младшего офицера оценил равной собственной жизни.
Известен и другой исторический факт - о роли Офицерского собрания в защите чести и достоинства и каре за их утрату.
Например, офицеру, уронившему свою честь, могло быть отказано в посещении собрания. А это делало невозможным его дальнейшее пребывание в службе. Более того: по соображениям чести собрание могло отказать в доверии командиру и довести свое решение до Государя. В этом случае командир немедленно отрешался от должности (если не успевал уйти добровольно). Случаев, чтобы Государь Император отклонил вердикт Офицерского собрания неизвестны.
Данное слово и честь для российского офицера стали едины. Закончилась эта идилия трагически. Осенью 1920 года десятки тысяч офицеров, оставшихся от армии Врангеля, поверив замирительным посулам большевиков, сложили оружие и прекратили сопротивление. Всех их расстреляли красногвардейцы без суда и следствия из пулеметов у крымских скал.
История неопровержимо свидетельствует о первостепенной роли моральных величин в военном деле. Дух войск, высокий уровень идейно-нравственных начал – вот главные, определяющие условия победы. Нельзя забывать об этой простой, но чрезвычайно важной истине. На протяжении столетий Российская армия славилась крепостью духа и доблестью войск, отвагой и самопожертвованием, службой Отечеству «верой и правдой», «по долгу и чести». Пока эти понятия сохранялись, безопасность Отечества была гарантирована. Когда они стушевывались, исчезали (хотя бы временно), все рушилось.
По существующим в XVIII-XIX вв. правилам каждый офицер считал себя судьей в делах чести. Как такового, кодекса офицерской чести официально не существовало, однако положения его были широко распространены в офицерской среде. Честь офицера предполагала такие качества, как добросовестное исполнение служебных обязанностей, верность присяге и преданность своему Отечеству, готовность жертвовать своей жизнью ради его спасения, мужество и храбрость, повиновение и чинопочитание, верность слову, скромность, обостренное чувство справедливости и многое другое. Для подавляющего большинства офицеров понятие чести значило больше, чем жизнь. Так что же такое воинская честь вообще и офицерская честь, в частности?
Здесь уместно привести рассуждения офицера французского генерального штаба капитана А.Блонделя из его книги "Взгляд на обязанности и дух военного звания", пользовавшейся большой популярностью среди офицеров русской армии в конце XIX столетия. "Честь — источник великих подвигов, душа военной жизни, глубокое сознание собственного достоинства — творит людей бесстрашных и добродетельных, внушает стремление к доблестным делам, отвращение от постыдных средств, пламенное желание исполнить долг и оправдать общее мнение. Это глубокое и бескорыстное чувство сильнее и возвышеннее славолюбия. Последнее требует громких рукоплесканий, первое довольствуется безмолвным свидетельством совести; честолюбец ищет похвал, человек, руководимый честью, — внутреннего самодовольствия".
Дуэльная тема нашла самое широкое отражение в русской литературе. Поединок служил кульминацией сюжета для Пушкина, Лермонтова, Чехова, Куприна. Пушкин и Лермонтов, как известно, сами дрались на дуэли и погибли. Так что для России поединок чести значит гораздо больше, чем просто выяснение отношений с использованием смертельного оружия. Дуэль, если хотите, серьезно повлияла и на нашу историю, и на нашу литературу
[303x399]Лучшие наши полководцы и военачальники неизменно обращались в деятельности своей к возвышенным сторонам человеческой природы. Всячески берегли честь армии, как требовало того ее высокое призвание. Даже в условиях крепостного права они создавали, воспитывали и обучали свои победоносные войска, прививая им прежде всего веру в Бога, «любление чести», «устремление к честности», «возвышенное и благородное честолюбие». А затем уже – «бесконфузство», «трудолюбие и искусство», «науку побеждать малой кровью». Потому суворовские «чудо-богатыри» не знали поражений, творили невозможное, прославили себя в веках. И даже в конце XIX века, уже при системе «вооруженного народа», все еще в идеале считалось, что не всякий, а «только честный человек достоин быть солдатом». А потому воспитание ставилось выше образования, за что, к примеру, всегда ратовал генерал Михаил Драгомиров (1830–1905), пытаясь возродить в призывной армии суворовский дух.
Решить эту задачу так и не удалось… В 1917 году русская армия была разложена революционерами и безответственными политиканами, власть в России захватили большевики. Примечательный вывод из всей этой печальной истории сделал в эмиграции философ Иван Ильин (1883–1954): «Русская армия искони была школой русской патриотической верности, русской чести и стойкости… Ныне наша Родина нуждается прежде всего в честной верности… Россия будет существовать, расти и цвести, если в ней воцарится дух чести, служения и верности».
Русское офицерство всегда «честь имело», чем вдохновлялось и руководствовалось. И тот культ офицерской чести, ее содержание, как и наша военная классика, есть великое, уникальное достояние армии, одна из главнейших ее традиций. Для наших предков честь была священна. Она ценилась выше жизненных благ, наград и неотделима была от «отечественности»: православной веры, патриотизма, служения России, защиты своей земли, достоинства российского государства и народа. Ради этого святого русский офицер жертвовал своей жизнью, совершал бессмертные подвиги.
[показать]На Бога уповайте, говорил Петр I своим воинам перед Полтавским сражением, «а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего». С несравненным блеском о специфике русской офицерской чести говорил великий Суворов: «Я не наемник, а русский. Русские – они отечественники: различие иностранных правлениев с российскими… Горжусь, что я россиянин… Себя не унизить. Лучше голова долой, нежели что ни есть утратить моей чести… Честь моя мне всего дороже, покровитель ей Бог. Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей… Россия службою моею питалась, вашею питаться будет… Я, Боже избавь, никогда против Отчества… [и всегда против тех, для кого] Россия – хоть трава не расти».
Долгом чести офицерства считалось действовать во благо родной земли: на боевом ли, политическом, литературном, научном или иных поприщах. Лучшие из его среды всегда и всюду оставались «в титле отечественника». Служили России, работали на Россию, защищали Россию. Не имея при этом личных видов, не помышляя о богатстве, почестях и власти. Потому не только армия во время войны, но и общество в условиях «смутного мира» искало в офицерах опору, возвеличивало их до вождей. Честь обязывала русского офицера быть настоящим военным (профессионалом), постоянно учиться, любить свое дело и совершенствоваться в нем, «помнить войну», прославлять Отечество победами, геройскими делами, не унижать себя и армию поражениями, а тем более «подлой трусостью».
Честь и достоинство России, армии, офицерства охраняла «победительность» на поле брани. Поражения и неудачи – удел других. Сражаться по-русски – значит побеждать, сопротивляться, не сдаваться ни при каких обстоятельствах, с честью выходить из самых трудных положений. В 1799 году, после знаменитых своих побед в Италии над французами и легендарного Швейцарского похода, Суворов при встрече упрекает генерал-лейтенанта Римского-Корсакова за то, что его корпус был разбит французским генералом Массеной в сражении при Цюрихе 14–15 сентября. И как он это делает! «Александр Михайлович! Что мы? Треббия, Тидона, Нови – сестры… а Цюрих? Как вы отдали честь Массене? Да вы отдали ему честь не по-русски, помилуй Бог, не по-русски…»
[400x276] Честь требовала от русского офицера быть «мудрым, храбрым, мужественным и искусным военачальником», всегда «содержащим свое слово», постоянно готовящим своих подчиненных к будущей войне, непрестанно занимающимся учебой, «наукой из чтениев». Хорошим тоном почиталось «добывать честь» не в канцеляриях и при дворе, но в бою, в трудах и опасностях. Нерешительный, робкий человек («офицер-немолодец») не имел права надевать офицерский мундир. Недаром выше всего в офицерской среде ценилось награждение Военным орденом Святого Георгия, который давался только за боевые заслуги, проявленную при этом выдающуюся личную храбрость (доблесть).
От русского офицера, который вместе с первым офицерским чином получал дворянское звание (и уже по этим признакам не имел права на аморальность), требовалось быть «рыцарем в понятиях чести», обладать героическим духом, воинским мастерством, заступничеством за правое и общее дело, верностью, ответственностью, самоотверженностью…
Пушкин – в душе офицер – вслед за Петром Великим полагал, что дворянство у нас существует для того, чтобы иметь «мощных защитников», которые бы учились прежде всего «независимости, храбрости, благородству (чести вообще)». В записке «О народном воспитании» (1826) поэт предлагает «заранее внушать правила чести и человеколюбия» воспитанникам кадетских корпусов.
Ярчайшим проявлением борьбы за свою честь была дуэль. Именно дуэль как некий феномен, встречавшийся в офицерской среде, требует более подробного описания. Поднявшееся в начале XIX века одним рывком на новый уровень внешнего и, главное, внутреннего раскрепощения, дворянство вырабатывало новую систему взаимоотношений — систему, в которой основным мерилом всего становилось понятие чести и личного достоинства. Отряхнув от пыли русскую идеологию чести, впрыснув в нее "свежую кровь" западного рыцарства, особенно после блистательных заграничных походов 1813-1814 годов, передовое русское дворянство, каковым и являлись офицеры, стало использовать поединок — дуэль как универсальное средство для решения любых проблем.
Готовность рисковать жизнью для того, чтобы не быть обесчещенным, требовала немалой храбрости, а также честности, выработки привычки отвечать за свои слова. Демонстрировать обиду и не предпринимать ничего, чтобы одернуть обидчика или просто выяснить с ним отношения, считалось признаком дурного воспитания и сомнительных нравственных принципов. Постоянно присутствующая угроза смертельного поединка очень повышала цену слов, и в особенности "честного слова". Кроме того, дуэль несла еще и особую функцию: она утверждала некое равенство, не зависящее от служебной иерархии, а это способствовало возведению чувства собственного достоинства в некий моральный идеал. Офицеров прежде всего интересовало этическое значение любого поступка, а не его практические результаты. И это было традиционно для офицерской среды русской армии.
[289x355]Понятия о дуэли и сам термин (фр. duel — поединок) проникли в Россию при Петре I и, прежде всего в военную среду. Известно, что Петр вынужден был привлекать для службы многих иностранных специалистов. Их быт нередко сопровождался дуэлями. Один из первых офицерских поединков в России состоялся между иностранными офицерами, состоящими на службе в русской армии: будущим наставником Петра I шотландцем полковником П. Гордоном и англичанином майором Монтгомери. В мае 1666 года они сошлись в конном поединке (стрелялись на пистолетах, находясь на лошадях верхом) из-за ссоры на пирушке, которую устроил Гордон в честь царских именин в своем новом доме в Москве. Монтгомери нелестно отзывался о местных порядках, на что Гордон, как хозяин, возразил. По примеру иностранцев русские офицеры начали принимать участие в поединках.
Дуэль воспринималась не как месть и средство избавления от соперника, а как риск своей жизнью во имя собственного к себе уважения, во имя своей внешней чести. Считалось, что не чужая кровь смывает с нее пятно, а своя собственная, или, по крайней мере, готовность ее пролить. Примеров дуэлей можно было бы приводить множество, случались они довольно часто. Сошлемся лишь на наиболее характерные, иллюстрирующие зарождавшуюся офицерскую традицию отстаивания и защиты своей чести. В свое время произошел нашумевший и имевший большой общественный резонанс поединок между подпоручиком лейб-гвардии Семеновского полка Константином Черновым (двоюродным братом декабриста К.Ф. Рылеева) и флигель-адъютантом Владимиром Новосильцевым.
Клянуся честью и Черновым!
На наших дев, на наших жен
Дерзнешь ли вновь, любимец счастья,
Взор бросить, полный сладострастья,-
Падешь, перуном поражен.
И прах твой будет в посмеянье!
И гроб твой будет в стыд и срам!
Клянемся дщерям и сестрам:
Смерть, гибель, кровь за поруганье!
А ты, брат наших ты сердец,
Герой, столь рано охладелый,
Взнесись в небесные пределы:
Завиден, славен твой конец!
Ликуй: ты избран русским богом
Всем нам в священный образец!
Тебе дан праведный венец!
Ты чести будешь нам залогом!
[показать]Семья Черновых была большой: несколько братьев и одна сестра. Отец, старый боевой генерал, происходил из неродовитой фамилии. Богатый и знатный флигель-адъютант Новосильцев считался женихом единственной дочери генерала Чернова. Но под нажимом своей матери он стал уклоняться от женитьбы. После решительного объяснения один из сыновей генерала — Константин Чернов вызвал Новосильцева на дуэль. "Погибнет старший сын, стреляться будет следующий и так далее..." — заявил оскорбленный генерал.
В ожидании поединка Чернов написал записку: "Бог волен в жизни; но дело чести, на которое теперь отправляюсь, по всей вероятности, обещает мне смерть... Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не надсмехались над невинностью и благородством души".
Однако дуэль была расстроена московским генерал-губернатором, но ожесточение не прошло. Новосильцев снова пообещал жениться на сестре Чернова, явно стремясь избежать дуэли. Но время шло, а результата не было. Еще больше оскорбленный вторичным отказом Новосильцева, Чернов потребовал поединка. Тот принял вызов. На дуэли, происшедший 11 сентября 1825 года, противники тяжело ранили друг друга и вскоре оба скончались.
Отказ офицера вызвать или принять дуэль признавался поступком, изобличающим в нем отсутствие правил нравственности и благородства. Считалось, что только трус и человек бесчестный может отказаться от поединка. Поэтому с презрением относились к тем офицерам, которые не разделяли этих взглядов, а уклонение от поединка влекло за собой немедленное удаление из части.
Куприн приводит в своей повести "Поединок" эпизод рассмотрения дела о дуэли в суде офицерской чести: "Вам остается, господа, — сказал он (председатель суда чести офицеров. — Прим. авт.) с каменной торжественностью, — выбрать себе секундантов, по два с каждой стороны, и прислать их к девяти часам вечера сюда, в собрание, где они совместно с нами выработают условия поединка. Впрочем, — прибавил он, вставая и пряча очечник в задний карман, — впрочем, прочитанное сейчас постановление суда не имеет для вас обязательной силы. За каждым из вас сохраняется полная свобода драться на дуэли или... — он развел руками и сделал паузу, — или оставить службу".
Запрещалось вызывать на поединок офицеров по ссорам или конфликтам, касающимся службы. Однако они случались. Достаточно вспомнить не менее нашумевший в июне 1823 года поединок между начальником штаба 2-й армии генералом П.Д. Киселевым и командиром бригады генерал-майором И.Н. Мордвиновым. Прологом этой знаменитой дуэли оказалось событие по своей сути чрезвычайное. Офицеры Одесского пехотного полка, входящего во 2-ю армию, дислоцированную в Молдавии, возмущенные издевательствами полкового командира, бросили жребий, кому избавить полк от самодура. По выпавшему жребию один из офицеров на ближайшем смотре перед строем избил ненавистного подполковника. Тот вынужден был уйти в отставку, а офицера разжаловали и сослали в Сибирь.
Место дуэли М.Ю.Лермонтова
Следствие, назначенное командующим 2-й армией, свело все к ссоре подполковника с поручиком. Однако генерал Киселев, узнав, что драма разыгралась с ведома командира бригады генерал-майора Мордвинова, потребовал отстранения последнего от должности. Мордвинов бригаду потерял. Старые генералы 2-й армии, не без оснований опасавшиеся возрастающего влияния Киселева, стали натравливать отстраненного генерала на начальника штаба. Мордвинов вызвал Киселева на дуэль, последний без колебаний принял вызов. Поединок свершился, и Мордвинов был убит.
Дуэли проводились по определенным правилам, основанным прежде всего на французских обычаях. Общественное мнение нашло эти правила вполне рациональными и отвечающими сути поединка. Вызов на дуэль осуществлялся устно, письменно (через картельщиков или секундантов) или нанесением публичного оскорбления. Вызов мог быть направлен не позже чем через сутки (если не было уважительных причин) со времени оскорбления, такой же срок полагался и на ответ.
После вызова личное общение между противниками прекращалось, и дальнейшая связь осуществлялась только через секундантов.
По мнению Ивана Ильина, рыцарственное служение Родине, характерное для русского офицерства и делающее его представителей «подлинными дворянами», необходимо культивировать во всем обществе. В статье «О рыцарском духе» (1928) философ, в частности, отмечал: «Во всей великой смуте наших дней, среди крушений, бед и утрат, в раздорах и соблазнах мы должны помнить одно и жить одним: поддержанием и насаждением духа рыцарственного служения… Ибо этот дух есть как бы воздух и кислород русского национального спасения… Вне рыцарственного духа национального служения – все бесцельно, все тщетно, все вредно; вне его никто ничего не освободит и не возродит, а создаст только новый раздор, новую смуту и новую гражданскую войну на погибель России и на радость ее исконным и всемирным врагам».
Рыцарские благородные сердца, бесконечно любящие Родину, бились в груди абсолютного большинства офицеров Российской императорской армии. Достаточно напомнить, например, о том, что из 550 русских генералов, участников боевых действий против армии Наполеона в 1812–1815 годах, 483 были награждены орденом Святого Георгия различных степеней. В том числе – светлейший князь, фельдмаршал Петр Витгенштейн (1768–1842). Не из великих полководцев, но «известный рыцарскими свойствами», благородным гуманным характером. Ему принадлежат золотые слова о необходимости товарищеских отношений в офицерской среде (из приказа от 7 июля 1822 года):
«Всякий начальник имеет тысячу средств заставить своих подчиненных прилежать к службе, не оскорбляя в них чувства чести, которое должно быть главнейшей пружиной, руководствующей всяким вольным человеком. Ежели, напротив того, сие чувство не будет существовать, то нельзя ничего от такового офицера ожидать; <...> тогда будут полки украшаться хорошим корпусом офицеров, а начальники находить в подчиненных надежнейших сотрудников, без коих не могут они довести полков своих до желаемого благоустройства; худым же обращением достигнут они совсем противной цели. Всякий благородный человек, опасаясь быть таким образом обижен, будет стараться удаляться от службы и вовсе ее оставить; следовательно, все хорошие офицеры выйдут в отставку и останутся те, которые дурным обращением не будут считать себя обиженными, т.е. именно те, которые недостойны носить военного звания и в которых служба не потеряла бы, когда они и вовсе оную оставили».
Мужество, храбрость, честность (неспособность ко лжи и дурным поступкам), самоуважение, другие благородные качества чрезвычайно ценились в офицерской среде. Унизить офицера, посягнуть на его честь было опасно. Защита оскорбленного достоинства с оружием в руках, несмотря на запреты поединков, являлась правилом. Обороняя высокое звание, офицеры отстаивали свою независимость, высокое призвание армии.
Право и возможность поединка как дела чести укрепляли воинский дух, в том числе храбрость и мужество, способствовали очищению офицерского сознания от элементов плебейства и подхалимства. За оскорбительные слова «я вас в бараний рог согну», произнесенные публично на смотре полка, капитан Василий Норов (1793–1853) – боевой офицер, кавалер многих наград – потребовал сатисфакции у самого великого князя Николая Павловича, будущего императора. А остальные офицеры лейб-гвардии Егерского полка в знак протеста решили выйти в отставку.
Нередко императив чести был важнее соблюдения закона. Он не позволил начальнику штаба 2-й армии генералу Павлу Киселеву (1788–1872) отклонить вызов своего подчиненного, бригадного командира этой же армии Мордвинова. Чтобы не дать никому усомниться в его чести, Киселев 24 июня 1823 года без колебаний вышел на поединок. Противник, настоявший на заведомо смертельных условиях (расстояние между барьерами 8 шагов, число выстрелов – неограниченное), погиб. Александр I простил Киселева. А тот в силу благородства до конца жизни выплачивал вдове убитого содержание из собственных средств.
В 1894 году «Правилами о разбирательстве ссор, случающихся в офицерской среде» дуэли были даже узаконены, чтобы «поднять уровень понятий о чести». Они проводились по решению судов чести, призванных «для охранения достоинства военной службы и поддержания доблести офицерского звания». До 1910 года таких «законных» поединков в армии и на флоте состоялось 322. Сама возможность поплатиться жизнью за оскорбление офицера играла большую роль в поддержании чувства собственного достоинства и уважения его в других.
[показать]Рыцарская честь требовала благородного отношения офицеров не только друг к другу, но и к солдатам. Все честные русские офицеры и генералы (многие из которых сами прошли солдатскую службу) неукоснительно следовали завету Петра I: «Понеже офицеры суть солдатам, яко отцы детям, того ради надлежит им отечески содержать… во пользе солдат делать, что в их мочи есть… надлежит рассуждение иметь о целости солдат (ибо все воинское дело в том состоит)…» Поэтому и стремились пробудить в солдатских сердцах честь и честолюбие, выступали против жестокого обращения с нижними чинами, телесных наказаний, мордобоя и т.п.
Кстати, именно с Петра I солдаты-преображенцы начинают носить во время парадов красные чулки. Русский император ввел такую традицию потому, что солдаты этого прославленного полка в битве под Нарвой стояли на мосту, удерживая его от шведов по колено в крови и не дрогнули (1700 год). Традиция эта просуществовала более двух столетий и была уничтожена в 1917 году.
Настоящим отцом-командиром по отношению к солдатам был Суворов. Об охранении солдатского здоровья – физического и духовного – полководец заботился непрестанно, подчиняя все это требованиям обучения и боя: «…Хоть сим вам мое человеколюбие. Обучение нужно, лишь бы с толком и кратко; солдаты его любят». О солдатах: «Братцы, старые товарищи: Вы – чудо-богатыри! Вы – витязи! Вы – русские!» По отношению к ним – строг и справедлив, но не жесток, как того требовали порядки, установленные Павлом I: «При строгости надобна милость, иначе строгость – тиранство. Я строг в удержании здоровья, истинного искусства, благонравия: милая солдатская строгость, а за сим – общее братство. И во мне строгость по прихотям была бы тиранством».
На гуманном отношении к солдатам постоянно настаивал светлейший князь генерал-фельдмаршал Михаил Воронцов (1782–1856), храбро и деятельно воевавший за интересы России во всех войнах первой половины XIX века (в том числе дважды на Кавказе). В «Правилах для обхождения с нижними чинами» и «Наставлении офицерам 12-й дивизии» он внушал подчиненным ему офицерам: «Взять за святое и непременное правило, что на ученьи и за ученье никогда ни одного удара дать не должно… Солдат, который еще никогда телесно наказан не был, гораздо способнее к чувствам амбиции, достойным настоящего воина и сына Отечества, и скорее можно ожидать от него хорошей службы и примера другим».
«Вождь-рыцарь», «белый генерал» Михаил Скобелев (1843–1882) в своих приказах требовал от офицеров «душою сблизиться со своими подчиненными», отечески заботиться о них вне боя, развивать товарищество и боевое куначество частей, все то, чем «славилась старая кавказская армия, которая служила и будет служить доблестным для нас примером». В духе проводившихся в то время реформ Скобелев полагал, что главную силу современной армии составит уважение к личности солдата-гражданина, так как этот принцип «защищает солдатскую массу от произвола» и «помещичьего отношения».
Он считал, что «современные боевые условия требуют развития личной инициативы до крайней степени, осмысленной подготовки и самостоятельных порывов». Просил «всех гг. офицеров вверенных мне храбрых войск проникнуться убеждением, что неустанная заботливость о солдате, любовь к нему, делом доказанная, - лучший залог к победе». Русская офицерская этика требовала и на главном «поле чести» (на войне) придерживаться гуманных способов действий, соблюдать «законы войны», избегать ее бесчеловечных форм, проявлять милосердие, не проливать лишней крови. Следует указать также и на присущее русскому офицерскому корпусу здоровое стремление отличиться в боевой обстановке, получить заслуженные награды, знаки поощрения и внимания. Такое «доблестное и благородное честолюбие», дополненное полезным для Отчества славолюбием, являлось одной из движущих (воодушевляющих на геройские дела) сил развития армии, ее стойкости, непобедимости в боях.
Для развития данных полезных качеств существовала и особая поощрительная система. Предпочтение в ней отдавалось награждению орденами, медалями, титулами, «следующими чинами», подарками (украшенным алмазами и золотом оружием, портретами императоров, императриц, табакерками и т.д.). И все это за победные действия, храбрость и искусство, мужество и неустрашимость…
Суворов же не раз подчеркивал, что лучшая награда для него – участие в настоящем деле (где «построжае и поотличнее война»), что «титлы ему для публики нужны» (для внешнего авторитета), конечно же, и для славы, но не для тщеславия. В то же время, считая себя «из чести служащим» и «делами прославляющим» Отечество, не стеснялся напоминать своим начальникам об их долге – что за блестящие победы положены награды как ему лично, так и подчиненным. Так, например, об отличившихся в сражениях при Фокшанах и Рымнике наградные списки подвались Потемкину несколько раз. В том числе и с такой припиской: «…Другой список также не мал, но, Милостивый государь, где меньше войска, там больше храбрых. Последуйте Вашему блистательному великодушию». Сам же полководец за истребление главных турецких сил возвышается в графское достоинство, получает орден Святого Георгия 1-й степени, шпагу золотую, богато украшенную бриллиантами, перстень и эполет бриллиантовые, крест и звезду бриллиантовые к ордену Святого апостола Андрея… Так создавалось войско славное, «на себя надежное», победоносное, воодушевленное, с которым можно было решаться на самые невозможные предприятия.
Укажем и на еще одну крайне важную особенность. Эта драгоценная традиция офицерства, весьма сложная по своей природе, объемная по этическому содержанию, никогда не имела общей для всей армии документальной фиксации. Существует даже мнение, что это исключительно «неписаная традиция». Но и Петр Великий, и Суворов, и другие военные вожди и «сердцеведы» предписывали честь нашему офицерству. «Правила чести» отражались в наставлениях воспитанникам кадетских корпусов, в полковых инструкциях, «дуэльном кодексе», в «памятках» деятельных командиров, адресованных подчиненным. Но раньше эти отдельные положения не собирались в единый свод, не оформлялись в виде специального кодекса. Мы полагаем, что сегодня такой морально-нравственный императив должен наконец оказаться в распоряжении наших Вооруженных сил.
Конечно, офицерство давно уже не аристократично, «огражданено». Вслед за этикой общества и его этика стала «облегченной». Но, как писал Евгений Месснер, каким бы ни был нравственный облик народа в данную эпоху, «рыцари этого народа – офицеры – должны стоять на более высоком моральном уровне». Пока, к сожалению, ситуация не соответствует этому идеалу. Низкая нравственность части офицеров, утрата ими профессионального достоинства наносят огромный вред престижу и боевой мощи армии и флота.
Сегодня офицерам, особенно молодым, негде черпать знания о традициях и нормах профессиональной этики. При этом потребность в них ощущается все острее и острее. Неравнодушные командиры, здоровые офицерские коллективы самопочинно, по своему усмотрению вырабатывают нормы и правила поведения (к сожалению, порой, слишком упрощенно). Разговоры, споры на эту важную тему ведутся уже и в интернете. Но единого нравственного императива для офицеров Вооруженных сил, который бы обращал их к общему идеалу, служил бы для них важнейшим регулятивом в этической сфере, по-прежнему нет. Поэтому мы предлагаем читателю и руководящим органам своеобразный материал для информации и принятия решения – вариант Кодекса чести российского офицера, реконструированный на основе существовавшей исторической традиции и частично актуализированный.
Отметим и то, что при наших собственных богатых традициях Кодекс чести офицера не надо специально выдумывать или списывать с зарубежных образцов. Он должен представлять собой вывод из отечественной великой истории. И не обязательно ограничивать его (по примеру других или по лености) минимальным количеством пунктов. Главное – отразить в нем всю полноту и весь «завет» русской офицерской чести.
Кодекс чести российского офицера
Никакое воздаяние так людей не приводит к добру, как любление чести; равным образом никакая так казнь не страшит, как лишение оной.
Петр Великий
Офицер есть благородный защитник Отечества, имя честное, звание высочайшее. Честь – его внутреннее достоинство, верность, доблесть, благородство души, чистая совесть, почет и уважение. Она является главной драгоценностью для офицера, священный долг которого сохранять ее в чистоте и безупречности. Честь оберегает достоинство офицерского звания, обязывает совершать великие дела, отличные поступки, ратные подвиги, полагать «душу свою за други своя».
Честь – это высшее духовное благо армии. Армия, движимая чувством чести, является непобедимой силой, реальным гарантом государственного бытия и мирного преуспеяния России. Стремление к чести побуждает офицеров быть цветом нации, воплощением аристократизма, дворянского духа и рыцарства, руководствоваться нормами высшей нравственности, приобретать особо ценные и ценимые качества.
Истинная честь заключается в самоотверженном, доблестном служении во имя высших государственных интересов и общего блага страны. Она выражается в преданности, готовности жертвовать жизнью во имя Отечества, в неколебимом мужестве, презрении к опасности, в правдивости, честности и скромности.
Нет более почетной миссии, как быть офицером, носителем и защитником чести. Русский офицер – профессия идейная, ее основа – призвание. Офицерский корпус – особое воинское братство, сплоченное общими интересами и духовными ценностями, единым мировоззрением и доктриной, вековыми традициями, корпоративной солидарностью и этикой.
Долг чести обязывает российского офицера:
1. Знать и любить Россию, быть благородным гражданином и патриотом, служить Отечеству верно, до последней капли крови защищать его от внешних и внутренних угроз, не падать духом ни при каких обстоятельствах, не останавливаться ни перед какими препятствиями.
2. Сохранять верность Присяге, Знамени, не допускать измены и предательства; сознавать личную ответственность не только за боеготовность вверенной части, но и в целом за оборону государства, за победы и поражения, состояние вооруженной силы, развитие военного искусства, совершенствование военного дела.
3. Постоянно искать и добывать себе честь по примеру и достоинству великих предков, опираться на их традиции и заветы; изучать военную историю и использовать ее уроки для укрепления армии, преемственного развития офицерского корпуса.
4. Неукоснительно следовать принципу «честь дороже жизни»; оберегать и защищать достоинство офицерского звания, личную честь, честь армии и государства; укоренять у себя и своих подчиненных истинное и высокое честолюбие, побуждающее к преодолению трудностей и опасностей, к славе и подвигам; не позволять унижать себя, не раболепствовать, не прощать оскорблений.
5. Неустанно культивировать качества, необходимые военному человеку: честность, бескорыстие, правдивость, прямодушие, благонравие, скромность, терпение, постоянство, покровительство слабым, невинным и оскорбленным; воспитывать в себе дисциплинированность, решительный характер, волю к победе, «усердие к общему делу и верность к службе», прозорливость, самообладание, инициативу, мужество, храбрость, смелость, бодрость, выносливость и другие воинские добродетели.
6. Быть личностью творческой, самостоятельной в действиях и мыслях, благородной в поступках и намерениях; «чинить дело с рассуждением, а не держаться воинского устава, яко слепой стены»; постоянно повышать свой интеллектуальный уровень, расширять культурный кругозор; уметь распознавать и развивать таланты своих подчиненных.
7. Ведать законы государственные и уставы воинские, глубоко знать военное дело, быть профессионалом, непрестанно совершенствоваться в предмете своей службы; всегда вести себя и поступать, «как честному, верному и храброму офицеру надлежит»; обязанности свои исполнять ревностно и усердно, постоянно имея в виду пользу службы и государственный интерес, – эгоизм и карьеризм противоречат существу государственной службы (неприлично офицеру «отзываться неопытностью», нарушать субординацию, избегать долга службы).
8. Учить войска тому, что необходимо на войне; овладевать военным искусством в суворовском духе; непрестанно себя образовывать, ибо «науки армию питают», воюют прежде всего не силой, а умом, побеждают не множеством, а разумом, умением, искусством; «немогузнайство» и невежество не могут быть терпимы в офицерской среде.
9. Добиваться побед «малой кровью», сражаться мужественно и храбро (не забывая о благоразумии); словом, делом и личным примером побуждать воинов проявлять стойкость в бою, не отступать без приказа, сражаться до последней возможности, умирать с честью и славой; не отчаиваться при поражениях, а обращать их на пользу будущих побед; в плену вести себя достойно, предпринимать все усилия для возвращения в строй и продолжения борьбы.
10. Предпочитать честный бой; соблюдать кодекс военной морали, законы и обычаи войны, руководствоваться военной необходимостью; проявлять человеколюбие и гуманность, милосердие к побежденному противнику, военнопленным, гражданскому населению; не допускать неоправданных разрушений, мародерства, грабежей.
11. Войска в бой водить, а не посылать; не жалеть себя, не избегать трудностей, проявлять личное мужество, презрение к опасностям и смерти – трусость и малодушие должны быть чужды офицеру; влиять на подчиненных личным примером, быть для них авторитетом и образцом.
12. Искусно управлять войсками, сочетать требовательность к подчиненным с заботой о них, строить отношения с ними на основе доверия и взаимоуважения, во всем поступать по справедливости и долгу порядочности; не использовать служебное положение в личных целях; служить, а не выслуживаться; не создавать атмосферы страха, подозрительности и холопства; не допускать формирования и переноса в гражданскую среду негативного образа армии.
13. Стремиться стать не просто военным специалистом, боевым вождем подчиненных, но их идейным вдохновителем, властелином солдатских сердец, тонким психологом и пропагандистом; уметь побеждать не только мечом, но и словом, владеть приемами красноречия; вести борьбу против разлагающих армию антигосударственных и пацифистских учений.
14. Крепить офицерское боевое братство, «против неприятеля заодно поступать»; ни словом, ни делом товарищам бесчестия не чинить, в неразрывной любви, мире и согласии пребывать, по достоинству респект (уважение) оказывать; проявлять взаимопомощь и взаимовыручку, удерживать сотоварищей от дурных поступков; почитать скорбной памятью и молитвой павших на поле брани и принесших таким образом жизнь свою на алтарь Отечеству, хранить воспоминания об их подвигах.
15. Неукоснительно соблюдать ритуалы и обряды, поднимающие престиж офицерского звания, содействующие воспитанию воинской чести: принятие присяги, посвящение в офицеры, торжественный вынос знамени, триумфальные шествия в честь побед, парады, отдание воинской чести, захоронение с почестями и другие; уважительно относиться к государственной и военной символике.
16. Свято чтить Боевое Знамя воинской части как «душу армии», символ чести и доблести защитников Родины, олицетворение связи славного прошлого с достойным настоящим и будущим, напоминание о долге; не забывать, что вручение знамен и штандартов – высшая награда, утрата Боевого Знамени – преступление и позор.
17. Почитать награды как отражение подвигов, боевых отличий и воинских заслуг; ревностно относиться к отданию воинской чести – символу единения военнослужащих, к мундиру и знакам отличия; гордиться формой одежды и принадлежностью к Российской армии, к своему роду войск.
18. Соответствовать высокому этическому стандарту, заботиться о чистоте репутации личной и всей офицерской корпорации; дорожить своим добрым именем; говорить правду, не лгать, не давать опрометчивых обещаний; быть верным своему слову.
19. В гражданском обществе и в военной среде блюсти достоинство, приличие и правила этикета; не допускать бесчестных поступков; уметь вести беседу и спор; держаться просто, тактично, без фатовства, избегать скандалов; по отношению к дамам быть вежливым, внимательным, учтивым, галантным, как и подобает офицеру – рыцарю и джентльмену.
20. Воздерживаться от отрицательных привычек, могущих бросить даже малейшую тень на офицерское звание; считать несовместимым с ним доносительство, клевету, распространение слухов, бахвальство; избегать распутства, пьянства, бранных слов, азартных игр, участия в финансовых спекуляциях, политической борьбе.
21. И в мирное, и в военное время руководствоваться бессмертными суворовскими заповедями: Субординация – послушание, Экзерциция – обучение, Дисциплина, Ордер воинский – порядок воинский, Чистота, Здоровье, Опрятность, Бодрость, Смелость, Храбрость, Победа, Слава, Слава, Слава!
В старом французском уставе сказано: "Из двух офицеров, имеющих одинаковое звание, первым здоровается тот, кто более вежлив и воспитан".
* * *
Жена одного офицера как-то жаловалась А.В.Суворову на своего мужа:
- Ваша светлость, он со мной дурно обращается.
- Это меня не касается, - ответил полководец.
- Но он за глаза и вас бранит...
- А это, матушка, тебя не касается.
* * * * *
Однажды Наполеон во время проверки караулов обнаружил спящего на посту часового. По уставу и законам военного времени часовой должен был бы предстать перед судом и затем быть расстрелян. Но Наполеон принял неожиданное решение: поднял ружье спящего часового, вскинул себе на плечо и занял оставленный утомленным солдатом пост.