[показать]Л.В. Ефимцева, Т.Ф. Ошуркова

Великий космический ритуал жизни,

смерти и возрождения в

Русской народной сказке «Марья Моревна»

(пособие для родителей)

МАРЬЯ МОРЕВНА

(Из сборника А.Н. Афанасьева «Народные русские сказки»)

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него

было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья

Анна-царевна.

Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали:

— Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того и отдавай — при себе

не держи долго!

 Царевич похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад

погулять.

Вдруг находит на небо туча черная, встает гроза страшная.

— Пойдемте, сестрицы, домой! — говорит Иван-царевич.

Только пришли во дворец — как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел к

ним в горницу Ясен Сокол. Ударился Сокол об пол, сделался добрым молодцем и

говорит:

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел сватом;

хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.

— Коли люб ты сестрице, я ее не держу — пусть с идет!

Марья-царевна согласилась. Сокол женился и унес ее в свое царство.

Дни идут за днями, часы бегут за часами — целого года как не бывало. Пошел

Иван-царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять встает туча с

вихрем, с молнией.

— Пойдемте, сестрицы, домой! — говорит царевич.

Только пришли во дворец — как ударил гром, распалася крыша, раздвоился

потолок, и влетел Орел. Ударился Орел об пол и сделался добрым молодцем.

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом. И

посватал Ольгу-царевну.

Отвечает Иван-царевич:

— Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идет; я с нее воли не снимаю.

Ольга-царевна согласилась и вышла за Орла замуж. Орел подхватил ее

и унес в свое царство.

Прошел еще один год. Говорит Иван-царевич своей младшей сестрице:

— Пойдем, во зеленом саду погуляем!

Погуляли немножко; опять встает туча с вихрем, с молнией.

— Вернемся, сестрица, домой!

Вернулись домой, не успели сесть — как ударил гром, раздвоился потолок, и

влетел Ворон. Ударился Ворон об пол и сделался добрым молодцем. Прежние были

хороши собой, а этот еще лучше.

— Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом; отдай за

меня Анну-царевну.

— Я с сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идет за тебя.

Вышла за Ворона Анна-царевна, и унес он ее в свое государство. Остался

Иван-царевич один. Целый год жил без сестёр и сделалось ему скучно.

— Пойду, — говорит, — искать сестриц.

Собрался в дорогу, шел, шел и видит — лежит в поле рать-сила побитая

Спрашивает Иван-царевич:

— Коли есть тут жив человек — отзовись! Кто побил это войско великое?

Отозвался ему жив человек:

— Все это войско великое побила Марья Моревна прекрасная королевна.

Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему

навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна.

— Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несет — по воле аль по неволе?

Отвечал ей Иван-царевич:

— Добрые молодцы по неволе не ездят!

— Ну, коли дело не к Спеху, погости у меня в шатрах.

Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне

и женился на ней.

Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое государство:

пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну

собираться. Покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает:

— Везде ходи, за всем присматривай; только в этот чулан не заглядывай! Он не

вытерпел: как только Марья Моревна уехала, тот час бросился в чулан, отворил

дверь, глянул — а там висит Кащей Безсмертный, на двенадцати цепях прикован.

Просит Кащей у Ивана-царевича:

— Сжалься надо мною, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел,

не пил — совсем в горле пересохло!

Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:

— Мне одним ведром не залить жажды; дай еще!

Царевич подал другое ведро; Кащей выпил и запросил третье, а как выпил

третье ведро — взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все

двенадцать порвал.

— Спасибо, Иван-царевич! — сказал Кащей Бессмертный. — Теперь тебе никогда

не видать Марьи Моревны, как ушей своих!

И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну. прекрасную

королевну, подхватил ее и унес к себе.

А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:

„Что ни будет, а разыщу Марью Моревну!"

Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец. У

дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился

оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Ах, шурин мой любезный!

Выбежала Марья-царевна, встретила Ивана-царевича радостно, стала про его

здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил у них

царевич три дня и говорит:

— Не могу у вас гостить долго; я иду искать жену мою, Марью Моревну,

прекрасную королевну.

— Трудно тебе сыскать её,— отвечает сокол. — Оставь здесь на всякий случай

свою серебряную ложку: будем на неё смотреть, про тебя вспоминать.

Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел в дорогу. Шел он

день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше первого, возле

дворца дуб стоит, на дубу орел сидит.

Слетел орел с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Вставай, Ольга-царевна! Милый наш братец идет.

Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала целовать-обнимать, про

здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-царевич

погостил у них три денька и говорит:

— Дольше гостить мне некогда; я иду искать жену мою, Марью Моревну,

прекрасную королевну.

Отвечает орел:

— Трудно тебе сыскать ее; оставь у нас серебряную вилку: будем на нее

смотреть, тебя вспоминать.

Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу.

День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух,

возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит.

Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец идет.

Выбежала Анна-царевна, встретила его радостно, стала его

целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье

рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

— Прощайте! Пойду жену искать — Марью Моревну, прекрасную королевну.

Отвечает ворон:

— Трудно тебе сыскать ее; оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем на нее

смотреть, тебя вспоминать.

Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошел в дорогу. День

шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего

милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила:

— Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался — посмотрел в чулан и

выпустил Кащея Бессмертного?

— Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со мной, пока не

видать Кащея Бессмертного; авось не догонит!

Собрались и уехали. А Кащей на охоте был; к вечеру он домой ворочается, под

ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду? Отвечает

конь:

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез.

— А можно ли их догнать?

— Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смолотить,

в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда

вдогонь ехать — и то поспеем!

Кащей поскакал, догнал Ивана-царевича.

— Ну, — говорит, — первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой меня

напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись — на куски изрублю!

Отнял у него Марью Моревну и увез; а Иван-царевич сел на камень и заплакал.

Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною; Кащея

Бессмертного дома не случилося.

— Поедем, Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Он нас догонит.

— Пускай догонит; мы хоть часок-другой проведем вместе. Собрались и уехали.

Кащей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.

— А можно ли догнать их?

— Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива

наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться да тогда вдогонь ехать — и

то поспеем!

Кащей поскакал, догнал Ивана-царевича.

— Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Моревны, как ушей своих! Отнял

ее и увез к себе.

- Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей

Моревною; на ту пору Кащея дома не случилося.

— Поедем. Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит.

— Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу.

Собрались и поехали. Кащей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый

конь спотыкается.

— Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.

Кащей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его на мелкие куски и поклал

в смоленую бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в

синее море, а Марью Моревну к себе увез.

В то самое время у зятьев Ивана-царевича серебро почернело.

— Ах, — говорят они, — видно, беда приключилася!

Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол полетел

за живой водою, а ворон — за мертвою.

Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски

Ивана-царевича, перемыли и склали как надобно. Ворон брызнул мертвой

водою — тело срослось, соединилось; сокол брызнул живой водою — Иван-царевич

вздрогнул, встал и говорит:

— Ах, как я долго спал!

— Еще бы дольше проспал, если б не мы! — отвечали зятья. — Пойдем теперь к

нам в гости.

— Нет, братцы! Я пойду искать Марью Моревну. Приходит к ней и просит:

— Разузнай у Кащея Бессмертного, где он достал себе такого доброго коня.

Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кащея выспрашивать. Кащей

сказал:

— За тридевять земель, в тридесятом царстве, за огненной рекою живет

баба-яга. У ней есть такая кобылица, на которой она каждый год вокруг света

облетает. Много у ней и других славных кобылиц. Я у ней три дня пастухом

был, ни одной кобылицы не упустил, и за то Баба-яга дала мне одного

жеребеночка.

— Как же ты через огненную реку переправился?

— А у меня есть такой платок — как махну в правую сторону три раза,

сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет!

Марья Моревна выслушала, пересказала все Ивану-царевичу и платок унесла да

ему отдала.

Иван-царевич переправился через огненную реку и пошел к бабе-яге. Долго шел

он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми

детками. Иван-царевич говорит:

— Съем-ка я одного цыпленочка.

— Не ешь, Иван-царевич! — просит заморская птица. — В некоторое время я

пригожусь тебе.

Пошел он дальше; видит в лесу улей пчел.

— Возьму-ка я, — говорит, — сколько-нибудь медку.

Пчелиная матка отзывается:

— Не тронь моего меду, Иван-царевич! В некоторое время я тебе пригожусь. Он

не тронул и пошел дальше; попадается ему навстречу львица со львенком.

— Съем я хоть этого львенка; есть так хочется, ажно тошно стало!

— Не тронь, Иван-царевич, — просит львица.— В некоторое время я тебе

пригожусь.

— Хорошо, пусть будет по-твоему!

Побрел голодный. Шел, шел — стоит дом бабы-яги, кругом дома двенадцать

шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый.

— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, Иван-царевич! Почто пришел — по своей доброй воле аль по

нужде?

— Пришел заслужить у тебя богатырского коня.

— Изволь, царевич! У меня ведь не год служить, а всего три дня. Если упасешь

моих кобылиц — дам тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся —

торчать твоей голове на последнем шесте.

Иван-царевич согласился. Баба-яга его накормила-напоила и велела за дело

приниматься.

Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты и все врозь по

лугам разбежались; не успел царевич глазами вскинуть, как они совсем

пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и заснул. Солнышко уже

на закате, прилетела заморская птица и будит его:

— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома.

Царевич встал, домой пришел, а баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц.

— Зачем вы домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам

глаза не выклевали.

— Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.

Переспал ночь Иван-царевич; наутро Баба-яга ему говорит:

— Смотри, царевич, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь — быть

твоей буйной головушке на шесте!

Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по

дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал, плакал, да и уснул.

Солнышко село за лес; прибежала львица.

— Вставай, Иван-царевич, кобылицы все собраны.

Иван-царевич встал и пошел домой. Баба-яга пуще прежнего и шумит и кричит

на своих кобылиц:

— Зачем домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть

нас совсем не разорвали.

— Ну, вы завтра забегите в сине море.

Опять переспал ночь Иван-царевич; наутро посылает его Баба-яга кобылиц

пасти:

— Если не упасешь — быть твоей буйной головушке на шесте.

Он погнал кобылиц в поле. Они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и

забежали в сине море; стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень,

заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:

— Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как воротишься домой, Бабе-яге

на глаза не показывайся, поди в конюшню и спрячься за яслями. Там есть

паршивый жеребенок — в навозе валяется; ты возьми его и в глухую полночь

уходи из дому.

Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улегся за яслями. Баба-яга и шумит

и кричит на своих кобылиц:

— Зачем воротились?

— Как же нам было не воротиться? Налетело пчел видимо-невидимо со всего

света и давай нас со всех сторон жалить до крови!

Баба-яга заснула, а в самую полночь Иван-царевич взял у нее паршивого

жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки,

махнул три раза платком в правую сторону — и вдруг, откуда ни взялся, повис

через реку высокий, славный мост.

Царевич переехал по мосту и махнул платком на левую сторону только два

раза — остался через реку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась

баба-яга — паршивого жеребенка видом не видать! Бросилась в погоню; вo весь

дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след

заметает.

Прискакала к огненной реке, взглянула и думает: «Хорош мост!». Поехала по

мосту, только добралась до средины — мост обломился, и баба-яга в реку

свалилась. Тут ей и лютая смерть приключилась!

Иван-царевич откормил жеребенка в зеленых лугах, стал из него чудный конь.

Приезжает царевич к Марье Моревне. Она выбежала, бросилась к нему на шею.

— Как тебе удалось от смерти избавиться?

— Так и так, — говорит. — Поедем со мной.

— Боюсь, Иван-царевич! Если Кащей догонит, быть тебе опять изрублену.

— Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица

летит. Сели они на коня и поехали.

Кащей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увез.

— А можно ли их догнать?

— Не знаю. Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.

— Нет, не утерплю, — говорит Кащей Бессмертный, — поеду в погоню. Долго ли,

коротко ли — нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и хотел было сечь его

острой саблею; в те поры конь Ивана-царевича ударил со всего размаху копытом

Кащея Бессмертного и размозжил ему голову, а царевич доконал его палицей.

После того накидал царевич груду дров, развел огонь, спалил Кащея

Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру.

Марья Моревна села на Кащеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они

в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут,

всюду встречают их с радостью:

— Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты

хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать —

другой не найти!

Погостили они, попировали и поехали в свое царство; приехали и стали себе

жить-поживать, добра наживать да медок попивать.

Солнцепутие

            Сказы, легенды, волшебные сказки и мифы были очень популярны у

наших Предков, так как их мышление было образным и образ являлся средством

выражения их мировосприятия. Для них сказка была воплощением земной

мудрости, сконцентрированной в слове».

            СКАЗКА:

С - буквица «Слово», образ: «Слове»

К - буквица «Како», образ : «сконцентрированных в »

АЗ – имя буквицы « А », образ: «земных основ,»

КА - корневая форма; образ : «Одна из форм»

«Одна из форм Земных Основ, сконцентрированных в Слове».

или

СК/КС - звук буквицы «Кси», образ: «Духовных»

АЗ- имя буквицы «А», образ: «начал»

КА - корневая форма; образ: «Одна из форм»

«Одна из форм Духовных начал».

 А миф служил нашим Предкам высшей формой выражения их мыслей.

            МИIЪ:

М – буквица «Мыслете», образ: «мысли»

И – буквица «Иже», образ: «энергии»

I - буквица «Фита», образ: «вызревшее семя»

Ъ – буквица «Еръ», образ: «под Покровом Высших Сил»

«Семя энергии мысли, вызревшее под Покровом Высших Сил»

           Поэтому и сказка, и миф – это принципы и архетипы, которые

проявляются в каких-то исторических событиях, но не есть сами исторические

события. Другими словами, сюжеты сказок, легенд и мифов не следует

воспринимать буквально, а видеть в них нужно отражение восприятия мира

нашими Предками.

            В русских волшебных сказках самый распространённый сюжет,

заимствованный из мифологии восточных славян - поиски Иваном- царевичем

своей супруги, похищенной Кащеем.

            В мифах противостояние Кащея Даждьбогу, и Его Образу,

отраженному в нашей триединой реальности в лице Дажьбога – покровителя Ярилы

Трисветлого, а в Мире Яви - в лице Ивана-Царевича, свидетельствует о том,

что они являются неотъемлемыми составляющими нашего двойственного полярного

мира.

            Лад Всемирья для наших Предков заключался в том, что:

 - нет деяний Белобога без деяний Чернобога;

 - чтобы возродиться в уделе Белобога, всё Сущее проходит удел Чернобога;

 - нет рождения Нового без смерти Старого;

 - нет смерти Старого без рождения Нового.

               И есть Та, благодаря Которой и ради Которой, Кащей и

Даждьбог неразлучно связаны. Это – Мара, Марёна, Марья Моревна.

МАРЁНА

МА – корневая форма, образ: «Великая Мать»;

Р - буквица «Рецы», образ: «рекущая о»;

 ЁН – звук буквицы «I», образ : «Всевышнем»;

А – буквица «Азъ», образ: «Асу Земли»

«Великая Мать рекущая о Всевышнем Асу Земли».

             МАРА

МА – корневая форма, образ: «Великая Мать»;

РА – корневая форма, образ: «Света»

«Великая Мать Света».

МАРА – МАРЁНА – МАРЬЯ-МОРЕВНА – Великая Богиня, Мать Света, Зимы и Ночи,

Вечного Сна и Вечной Жизни, ведающая перемены в жизнях человеческих.

      Кроме наблюдения за отдыхом ПриРоды на Земле, когда Мать ПриРода

набирает живительные силы для весеннего пробуждения и жизни растительного

мира и животных, Богиня Мара наблюдает за жизнью людей. Каждому умершему

человеку в соответствии с полученным им созидательным опытом, Богиня Мара

даёт наставления – в каком направлении ему продолжить свой посмертный Путь.

     Мара Свароговна – супруга Даждьбога и, одновременно, супруга Кащея.

Днём она живёт в Светлом Ирие, ночью – в царстве Кащея. Марёнушка

«разрывается» между обоими своими супругами, по очереди переходя на сторону

одного из них. Чтобы держать обоих в состоянии равновесия по отношению друг

к другу, Кащея – Тьму и Даждьбога – Свет, Мара преподносит одному из них по

очереди хмельную чарочку. Благодаря этому всё Сущее в Природе подчиняется

ритмам смены: дня и ночи; лета и зимы; созидания и разрушения; рождения и

смерти. Причём, смерть является не неотвратимой погибелью, а переходом в

жизнь Иную.

              СМЕРТЬ

С – буквица «Слово», образ: «материализации»;

МЕР – корневая форма, образ « меру»;

ТЬ – корневая форма, образ: «творящая»

«Творящая меру материализации».

          Этот Великий Космический Ритуал Жизни, Смерти и возрождения

проявляется в Природе особенно наглядно в периоды летнего и зимнего

солнцеворотов, весеннего и осеннего равноденствий.

          Эти четыре наиважнейших Солнечных Праздника составляют один из

скрытых смыслов русской волшебной сказки «Марья – Моревна» в обработке А.Н.

Афанасьева.

          Годовой путь Солнца (Солнцепутие), представлен в этой сказке

вехами пути Ивана-Царевича, ведущими его от смерти к возрождению.

          В самом начале сказки, первые три месяца Солнцепутия от зимнего

солнцеворота к весеннему равноденствию отражены следующим эпизодом:

похоронив родителей, Иван–царевич отдает замуж троих своих сестер и остается

в одиночестве. «И сделалось ему скучно». Ивану-царевичу, как олицетворению

Даждьбога (подателя всех благ) не о ком больше заботиться, отдавать себя.

Как свидетельствует подтекст сказки, Кащей в это время висит скованный на

двенадцати цепях в плену у Марьи Моревны и тоже, как видимо, по-своему

скучает.

Именно скука побуждает Ивана-царевича «искать сестриц».

               СКУКА

АК/КА – корневая форма, образ: «одна из форм»;

УК – имя буквицы «e», образ: «жизненной необходимости обретения»;

КС – звук буквицы «K», образ: «Силы Духа»;

 «Одна из форм жизненной необходимости обретения Силы Духа».

Оба они находятся в положении бездействия.

Так в сказке обозначен период весеннего равноденствия.

      Природа. Весной, 20-21 марта солнце проходит небесный экватор. В эти

дни плоскость горизонта делит небесный экватор пополам, поэтому в северном

полушарии день и ночь равны по своей продолжительности. Затем день

становится дольше ночи. Энергия солнца в северном полушарии возрастает.

      Древняя славянская традиция. С приходом весеннего равноденствия,

когда Ярила – Бог весенний приезжает к людям на золотом коне, в природе

разгорается любовный пыл. К весеннему равноденствию приурочен один из

четырёх важнейших праздников Солнцепутия – Масленица, который празднуется

девять дней (славянскую неделю), начиная от первого дня равноденствия.

Обряд Масленицы сопровождается сожжением Покрова Марены в виде белоснежной

рубахи, символизирующей снежный покров земли и закликанием Весны-Весты.

Сожжение чучела, как символа Богини Марены – это позднее языческое

наложение, исказившее обряд, и святотатство по отношению к Великой Богине.

Проводится ритуал с зажиганием огненного колеса Марёны, символизирующего

завершение периода её правления. Потом совершается приношение Требы Матери

Сырой Земле, чтобы год был урожайным. Для этого в землю закапывают горшочек

с кашей.

Пик праздника приходится на Красногор, когда день начинает обгонять ночь. В

этот день устраивают широкие народные гулянья: качаются на качелях, прыгают

через костёр, играют в игры, водят хороводы, устраивают ристалища. Пекут

блины, «жаворонков», красят яйца; запускают в небо искусственных и живых

птиц, чтобы Лада-Матушка обратила на девушек внимание.

В последний день масленицы проводится закликание Весны-Весты.

        Во время масленицы также празднуют Комоедицу – Медвежий (Велесов)

праздник. По поверьям, в сию пору Медведь (лесной Хозяин, воплощение Самого

Велеса) просыпается в своей берлоге после долгой