В городке югославском, неблизком,

                                                Над лощиною выстроясь в ряд,

                                                Одинаковых шесть обелисков

                                                Одинаково строго стоят.

                                                Не посмеют забыть на планете,

                                                Как вершили эсэсовцы месть:

                                                Шесть гимназий – славянские дети! –

                                                На рассвете расстреляны здесь!

                                                …Сорок лет на табличке в предместье

                                                Городской непреклонный закон –

                                                Лаконичная надпись на жести:

                                                «Немцам въезд запрещён».

                                                Я сказал югославу: «Всё ново:

                                                Люди, мысли, побеги травы…»

                                                Он, нахмурясь, ответил сурово:

                                                «Навсегда обелиски правы».

                                                Спали горы в густеющей сини,

                                                Плыли звёзды, роясь в тесноте.

                                                Сын горевшей, страдавшей России,

                                                Усомнился я в той правоте!

                                                Югослав усмехнулся: «Я старше!

                                                Я уже не прощу до конца!

                                                Ты не знал их повадки и марши,

                                                Возвратишься, спроси у отца!»

                                                У отца…

                                                Надпись та на металле

                                                Целый век мне вернула назад:

                                                В нём от крупповской пули упали

                                                Прадед. Дед. И отец мой. И брат!

                                                Нет! Из памяти «давности сроки»

                                                Не сотрут ни строки! Ни одной!

                                                Как с таблички у въезда в далёкий

                                                Городок югославский родной.

 

(не согласен с героями стихотворения...)

На раскопках

 

                                                Сколько тысяч пролетело лет

                                                И песком лежат в бархане ныне!

                                                Ни колодцев, ни молелен нет –

                                                Всё сгорело в пламени пустыни,

                                                Выметено ветрами дотла…

                                                Академик в горести и муке

                                                Говорит, раскидывая руки:

                                                «Здесь цивилизация была,

                                                Тут цвели ремёсла и науки!

                                                Здесь любили, сочиняли песни.

                                                Розы осыпали лепестки…

                                                Видишь, камня древнего куски,

                                                Надпись: «…люди… так же будет, если…»

                                                Дальше стёрли войны и пески!»