Ночная песня
I
Пустеет город, засыпающий
В огнях реклам,
Свои проспекты открывающий
Семи ветрам.
Луна едва-едва проглянется,
А тут опять
Метель звериной лапой тянется
Её достать.
Но море – тихо.
Где-то бриз ночной
Заснул у свай,
Всю ночь вовсю грохочет призрачный
Пустой трамвай.
II
Море лижет маяк,
Чайки спят за чертой волнореза,
Здесь волне не достать,
Здесь покойно лежат якоря.
Чередой огоньков
Убегает к созвездьям Одесса.
И весёлые краски уже собирает заря.
Бастионом влюблённых
Белеет в ночи колоннада.
Одиноким нельзя,
Одинокий ты будешь мешать.
Здесь застенчивый воздух
Светлеет от каждого взгляда.
Все печали умрут,
Если воздухом тем подышать.
Тишина как признанье!
Но вдруг баритоном железным
Басовитый гудок
Над причалами порта споёт,
И покажется порт нестареющим дедом Одессы,
Что влюблённую внучку
Домой с колоннады зовёт.
III
Уеду я!.. Но как же я уеду,
Ведь так люблю и поклоняюсь! Ведь
Листы платанов начинают бронзоветь.
Лежит билет – оплаченное горе,
Еще могу порвать его вполне.
«Останься с нами», - умоляет море,
За столько лет привыкшее ко мне.
Спокойное к разлукам и потерям,
Оно у ног безумствует сейчас:
«Твоей любви мы безоглядно верим!
Не уезжай! Останься ради нас!»
«Послушай!» - начинаю осторожно.
«Молчи, молчи! Не нужно говорить!»
И я молчу – словами невозможно
Любви и морю что-то объяснить.
Луна томится, влажная, большая,
Попавшая в рыбачьи невода…
В который раз, на месяц уезжая,
Тоскую, словно это навсегда.
IV
Одесских улиц солнечные сны,
Тенистые, глухие переулки.
В с детских лет до самой седины
Живёте в сердце то тихи, то гулки.
Качал меня бродяга-океан,
Встречал лазурный берег. И, однако,
Когда вставал на траверзе Фонтан,
Я, как ребёнок, всхлипывал и плакал.
Не обращай вниманья, я не пьян!
Я просто рад тебе, Большой Фонтан!
Восходит солнце в утренний туман.
Большой Фонтан! Привет, Большой Фонтан!
Мужчины здесь: кто с морем обручён,
Кто плачет лишь от перца и от смеха…
Здесь женщины – лишь поведёт плечом,
И сердца нет!
Осталось только эхо.
Вернёшься – уезжай не уезжай, -
А одесситка будет сниться снова.
Всю жизнь меня встречай и провожай,
Одесский рейд – счастливая подкова.
У берегов чужих далёких стран
Я слышу твой прибой, Большой Фонтан!
Спеши ко мне, когда иду домой,
Большой Фонтан – причальный берег мой!
V
Всю ночь тревожилась Одесса:
Висел туман, как чад в аду.
Но, зорко отводя беду,
Кричал «ревун» у волнореза…
Я на «Привозе» в шесть утра
Брал скумбрию.
И от рыбачек
Услышал вместо «Здравствуй!»:
- Бач, як
Рэвэ сегодня и вчера.
- Дай витерця на допомогу,
Бо туманы соби высять.
Хай корабли знайдуть дорогу… -
И даль крестила: «Слава богу!» -
Старуха лет за шестьдесят.
VI
Море отразило небосвод,
Краски перепутались – и вот:
Заблудился белый теплоход –
Не по морю, по небу плывёт.
Разве штурман в этом виноват?!
Разве судно неучи вели?!
Виноват сиреневый закат!
Виноват сиреневый залив!
VII
Как боязно было.
Как радостно было!
(Зачем, почему я с годами отвык?)
Туда, где ко сну отходило светило,
Любил заплывать и держал напрямик,
Туда, где сгорала небесная кромка
И ломко касался воды небосвод,
Где чайки кричат так протяжно и громко,
Как будто ребёнок на помощь зовёт.
Волна, мне навстречу края поднимая,
Седую и лёгкую пену несла.
И я замирал, на вершину взлетая
С единой молитвой «Была не была!»
Себя проверял: а достанет ли духу?
А будет ли шторм одному по плечу?
Тонул.
И с тех пор не люблю «показуху»,
Сорочью повадку: «смотрите – лечу!»
VIII
Золотым кораблём
Уплывала заря,
За моря уплывала заря,
За леса.
Словно мачты, платаны
Стояли горя,
Распуская по ветру свои паруса.
Так зарю торопилась
Одесса догнать,
Что сбегала
К весёлой прибойной волне,
А корабль продолжал
Уплывать, уплывать.
Он на дальней спешил
Побывать стороне.
На чужбине лишь бросит свои якоря –
Капитан его – солнце – начнёт тосковать.
И маяк подмигнул:
Ты вернёшься, заря,
Ведь не могут навек корабли уплывать.
IX
Южный город в снегу
Мех девчонка у мамы без спросы взяла,
Примеряет, смеётся, глядит в зеркала.
На девчонку похожа Одесса в пургу…
Южный город в снегу!
Южный город в снегу!
Здесь за ёлками очередь за пять недель.
Но лотках – виноград, помидоры и сливы.
Из степей черноморских влетает метель,
Разметав над проспектами белые гривы.
И свистит на лету.
И поёт на бегу…
Южный город в снегу!
Южный город в снегу!
Одессит возмущается в модном пальто:
«Кто-то сверху спланировал что-то не то».
Подтверждает второй: «Это ж надо уметь! –
На «Привозе» мне встретился белый медведь».
Замерзает на тёплом своём берегу
Южный город в снегу!
Южный город в снегу!
А потом неожиданно, явно не в срок,
С моря тёплый потянет сырой ветерок,
И вздохнёт одессит:
«То тебя торопил?
Для кого я приличную шубу купил?
Буду умный – до новой зимы сберегу!»
Южный город в снегу!
Южный город в снегу!
X
Над Одессой сумерки осенние…
Время к сентябрю, но не кончается
Лето, дарит солнечные дни.
День ушёл. А ночь не начинается.
И еще не вспыхнули огни.
Ни покой на море, ни волнение,
Лишь вздыхает шёлковый накат.
Над Одессой сумерки осенние,
Где гуляет новый листопад.
Отчего со мною так случается
В час, когда струится листопад:
Всё покойно, а душа печалится –
Вся болит в предчувствии утрат?!
Листья жгут. И может быть, от дыма я
Снова в эти сумерки хандрю…
Листья, листья – дни неповторимые –
Падают под ноги сентябрю.