Люьис Кэрролл, "Алиса в Стране Чудес". Пародия на известное (в свое время) стихотворение Роберта Саути.
Голова твоя белого цвета.
Между тем ты всегда вверх ногами стоишь.
Как ты думаешь, правильно это?
– В ранней юности, – старец промолвил в ответ, –
Я боялся раскинуть мозгами,
Но, узнав, что мозгов в голове моей нет,
Я спокойно стою вверх ногами.
– Ты старик, – продолжал любопытный юнец, –
Этот факт я отметил вначале.
Почему ж ты так ловко проделал, отец,
Троекратное сальто-мортале?
– В ранней юности, – сыну ответил старик, –
Натирался я мазью особой.
На два шиллинга банка – один золотник,
Вот, не купишь ли банку на пробу?
– Ты немолод, – сказал любознательный сын, –
Сотню лет ты без малого прожил.
Между тем двух гусей за обедом один
Ты от клюва до лап уничтожил.
– В ранней юности мышцы своих челюстей
Я развил изучением права,
И так часто я спорил с женою своей,
Что жевать научился на славу!
– Мой отец, ты простишь ли меня, несмотря
На неловкость такого вопроса:
Как сумел удержать ты живого угря
В равновесье на кончике носа?
– Нет, довольно! – сказал возмущенный отец. –
Есть границы любому терпенью.
Если пятый вопрос ты задашь, наконец,
Сосчитаешь ступень за ступенью!"
Перевод Рождественской:
"Ты - старик, мой отец; ослабел ты от лет, -
Сказал сын. - Не могу я понять,
Как в такие года ухитряешься ты
Вверх ногами так часто стоять?"
И ответил старик: "Когда молод я был,
То боялся на голову встать.
Это мне повредит, так я думал тогда,
И на мозг может дурно влиять.
Но теперь не осталось ума у меня
И бояться уж нечего мне.
Потому-то я часто и долго теперь
Вверх ногами стою на дворе".
"Ты старик уж, отец, - снова сын завел речь,-
И ты толст, слишком толст уж теперь,
Так зачем же, скажи, кувыркаешься ты,
И спиной отворяешь ты дверь?"
И ответил старик: "С юных лет так привык.
Был я гибок и ловок тогда,
Перепрыгивал я, да прыгну и теперь,
Чрез высокий забор без труда".
"Ты уж стар, ты уж сед, слабы зубы твои. -
Сын сказал. - Тебе кашу бы есть!
Как же гуся всего - объясни это мне -
Мог с костями и клювом ты съесть?"
И ответил старик: "Я судился не раз,
Никогда адвокатов не брал,
Сам свои все дела защищал на суде,
Оттого и зубастым я стал".
"Твои слабы глаза, - сказал сын, - и тебе
Давно нужно очки надевать.
Как же можешь угря ты уставить на нос
И на кончики самом держать?"
"Убирайся ты прочь! - рассердился старик. -
Я три раза тебе отвечал.
Слушать вздор я усталь, уходи от меня,
Чтобы сам я тебя не прогнал!"
Перевод Набокова (малоизвестный, но очень оригинальный и своеобразный перевод; Набоков даже сделал стихотворение пародией на другое произведение, хорошо знакомое нам, в отличие от Саути):
"- Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Тебя считают очень старым:
Ведь, право же, ты сед
И располнел ты несказанно.
Зачем же ходишь постоянно
На голове? Ведь, право ж, странно
Шалить на склоне лет!
И молвил он: "В былое время
Держал, как дорогое бремя,
Я голову свою...
Теперь же, скажем откровенно,
Мозгов лишен я совершенно
И с легким сердцем, вдохновенно
На голове стою".
- Ах, дядя, - повторяю снова:
Достиг ты возраста честного,
Ты - с весом, ты - с брюшком...
В такие годы ходят плавно,
А ты, о старец своенравный,
Влетел ты в комнату недавно
- Возможно ль? - кувырком!
- Учись, юнец, - мудрец ответил. -
Ты, вижу, с завистью приметил,
Как легок мой прыжок.
Я с детства маслом мазал ножки,
Глотал целебные лепешки
Из гуттаперчи и морошки -
Попробуй-ка, дружок!
- Ах, дядя, дядя, да скажи же,
Ты стар иль нет? Одною жижей
Питаться бы пора!
А съел ты гуся - да какого!
Съел жадно, тщательно, толково,
И не осталось от жаркого
Ни одного ребра!
Я как-то раз, - ответил дядя,
Живот величественно гладя, -
Решал с женой моей
Вопрос научный, очень спорный,
И спор наш длился так упорно,
Что отразился благотворно
На силе челюстей.
- Еще одно позволь мне слово:
Сажаешь ты угря живого
На угреватый нос.
Его подкинешь два-три раза,
Поймаешь... Дядя, жду рассказа:
Как приобрел ты верность глаза?
Волнующий вопрос!
- И совершенно неуместный, -
Заметил старец. - Друг мой, честно
Ответил я на три
Твои вопроса. Это много. -
И он пошел своей дорогой,
Шепнув загадочно и строго:
- Ты у меня смотри!"
Оленич-Гнененко:
"– Папа Вильям, – сказал молодой человек, –
Уж давно ты и стар и сед –
Ты, однако, весь день ходишь на голове:
То полезно ль на склоне лет?
– Долго я привыкал, но узнал я зато,
Что мой череп – совсем не воск:
В нем и мозга ведь нет, и никто и ничто
Повредить мне не может мозг.
Вновь юнец пристает к старику не шутя:
– Ты беззубее карася.
Как с костями и клювом убрал ты в гостях
Основательного гуся?
– Был я молод в те дни, стать хотел я судьей
И суды посещал всегда.
Обсуждая решенья с своею женой,
Челюсть я закалил тогда.
– Что за фокус, – сын третий вопрос задает –
Хоть ужасно ты толст теперь,
Через голову прыгнув спиною вперед,
Ты легко вылетаешь в дверь?
И тряхнул головой мудрый старец, смеясь:
– Ловок так я не по годам,
Потому что в суставы втирал эту мазь:
Если хочешь, на грош продам!
– Папа Вильям! Про тонкий твой ум говоря,
Удивляется весь наш дом,
Как на кончике носа ты держишь угря,
И танцуешь еще притом.
На четвертый вопрос не ответил отец:
– Сын! Недаром ты хил и шупл:
Вредно много болтать. Замолчи наконец,
Или с лестницы вниз спущу!"
Перевод Заходера:
"— Старикашка! — сынок обратился к отцу, —
Голова твоя так поседела,
Что стоять вверх ногами тебе не к лицу!
Не пора ли бросать это дело?
— В детстве я не рискнул бы, — ответил старик, —
Вдруг да что-то стрясется с мозгами!
Но теперь, убедившись, что риск невелик,
Я люблю постоять вверх ногами!
— Ты старик— молвил сын. — И, как все говорят, —
Ты не тоньше бочонка для пива,
Ты же крутишь по десять кульбитов подряд —
Как по-твоему, это красиво?
— В детстве, мальчик, я был, как волчок заводной:
Приобрел я у старой чертовки
Чудо-мазь для гимнастов «Тряхнем стариной».
Хочешь банку? Отдам но дешевке!
— Ты беззубый старик, — продолжал лоботряс, —
Пробавлялся бы манною кашей!
Ты же гуся (с костями!) съедаешь за раз!
Что мне делать с подобным папашей?
— С детства, мальчик, я стать адвокатом мечтал,
Вел судебные споры с женою;
И хотя я судейским, как видишь, не стал —
Но зато стала челюсть стальною!
— Ты старик! — крикнул сын. — Спорить станешь ты зря.
Организм твой изношен и хрупок.
А вчера ты подкидывал НОСОМ угря!
Разве это приличный поступок?
— Ты, мой сын, — покосился старик на сынка, —
Хоть и молод — нахал и зануда!
Есть вопрос у меня: Ты дождешься пинка —
Или сам уберешься отсюда ?!"
Версия Щербакова:
"В ваши годы, отец, - обратился сынок
К совершенно седому отцу,-
Кверх ногами так часто стоять я б не смог,
Да и вряд ли вам это к лицу".
"В твои годы, сынок, - отвечает отец, -
Я лелеял макушку свою.
Но теперь опустело под ней наконец.
И я вдоволь на ней постою".
"В ваши годы, отец, вы чрезмерно жирны,
Ни за что не согнетесь в дугу.
Но для вас кувырнуться разок - хоть бы хны!
Что за резвость - понять не могу!"
"В твои годы, сыпок, чтобы резвость сберечь,
Я втирал специальный бальзам.
Видишь баночки эти? О них вот и речь.
Хочешь, парочку штучек продам?"
"В ваши годы вздыхают: мол, сила-то - вся!
И особенно у челюстей.
Как же вы в одиночку убрали гуся,
Целиком, не оставив костей?"
"В твои годы сутяга я был хоть куда!
У жены научиться сумел.
И не будет такого со мной никогда,
Чтобы я ухватил да не съел!"
"В наши годы, отец, вообще говоря,
Тяжелы кой-какие профессии.
Как же вы, водрузив себе на нос угря,
Удержали его в равновесии?"
"Трех ответов довольно с тебя, пустозвон.
Наказанье мне с этим сынком!
Хватит глупых вопросов, и выйди-ка вон!
А не выйдешь - спроважу пинком!"
Перевод В. Орла (у меня это самый любимый перевод кэрролловской дилогии!):
"Дядя Вильям, - спросил удивленный малыш, -
Отчего ты стоишь вверх ногами?
Отчего ты друзьям и знакомым велишь
Называть рукава сапогами?"
"У меня, хоть и стал я уже стариком,
Голова совершенно пустая.
Раньше я ежедневно болтал языком,
А теперь я ногами болтаю!"
"Дядя Вильям, - юнец к джентльмену воззвал, -
Ты не слишком изящный мужчина,
Но как драная кошка, залез ты в подвал.
В чем подобной сноровки причина?"
"Я, приятель, ужасно боюсь темноты,
И в подвале воспитывал волю.
А теперь будешь волю воспитывать ты.
Залезай! Я, конечно, позволю".
"Дядя Вильям, - спросил шалопай старика, -
Тебе сварена манная кашка.
Как же ты умудрился в четыре глотка
Проглотить молодого барашка?"
"Проглотить? Проглотил. Я не спорю, мой друг.
Но твои замечания мелки.
За едой я бываю слегка близорук,
И, наверное, спутал тарелки".
"Дядя Вильям, - мальчишка воскликнул, дрожа,-
Всем известно, что ты непоседа,
Но зачем в зоопарке ты дразнишь моржа
И за что укусил муравьеда?"
"Слушай, милый ребенок, твоя болтовня
Не выводит меня из терпенья,
Только лучше заткнись, а не то у меня
Головой сосчитаешь ступени!"
Странноватый перевод Яхнина:
"Дядю старого на вилле
Навестил племянник Вилли,
И, на дядю строго глядя,
Он спросил: - Скажи-ка, дядя,
Ведь недаром для чего-то
Вот уже недели две
Ты стоишь на голове?
- Даром, даром! Ни гроша
Головой не заработал
В жизни я, моя душа!
Но племянник, строго глядя,
Продолжал: - Скажи-ка, дядя,
Ведь недаром говорили,
Что гусей двенадцать дюжин
Поедаешь ты на ужин?
- Даром, что ли, милый Вилли,
Я уже полсотни лет
Ничего не ем в обед?
А мальчишка, косо глядя,
Пропищал: - Скажи-ка, дядя,
Ведь недаром, без сомненья,
Говорят, что ты легко
Влез в игольное ушко?
- Дар такой мне дан с рожденья,
Но теперь я стал не тот -
Мне мешает мой живот.
Но паршивец, прямо глядя,
Вопрошал: - Скажи-ка, дядя,
Ведь недаром стал ты старым,
Почему же ты пока
Не дорос до потолка?
- Дам тебе, юнец, задаром
Я такого тумака -
Прыгнешь сам до потолка!"
Балтер спародировал Маяковского:
"Папа Вильям стар и сед,
Да и толст изрядно,
Но стоит на голове
Папа постоянно.
Кроха-сын к отцу пришел,
Удивлен безмерно:
"Разве ЭТО хорошо
В возрасте почтенном?"
"Прежде я мозги берег,
А теперь, я знаю,
У меня их нет, сынок", -
Папа отвечает.
Если ты мозгов лишен,
Это очень хорошо.
Тут папаша от земли
Пяткой оттолкнулся,
Замахал руками и
Перекувырнулся.
"Ты же толстый, как мешок,
И немало прожил.
Как же ты так хорошо
Кувыркаться можешь?"
"Что же, сед не даром я -
Отвечаю сразу:
Прежде скипидаром я
Часто пятки мазал.
Это средство - о-ля-ля!
Не бывает лучше.
И всего - за три рубля.
Парочку не купишь?
Если смажешь пятки,
Будешь жить в достатке.
Сын, ответом поражен,
Отвечал: "Папаша,
Разве СТОЛЬКО хорошо
Лопать в годы Ваши?**
Ты же, папа, без зубов
(Это между нами),
А гуся ты съесть готов
С клювом и костями?"
"Грыз гранит науки я
Прежде так усердно,
Что теперь погрызть гуся
Для меня не вредно."
Если хочешь есть и пить,
Нужно челюсть укрепить!
А сынок все о своем,
Не прошло минуты:
"Как жонглировать угрем
Можешь на носу ты?"
"Все! - папаша закричал -
Ерунда какая!
Слишком долго отвечал,
Больше не желаю!
Убирайся с глаз моих,
Дорогая кроха,
А не то узнаешь вмиг,
Что такое плохо!"
Перевод Кононенко:
"— Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Ты, лысину намазав салом,
Стоишь на голове?
Редки власа твои седые,
Но возникают и в года младые
От этого болезни головные.
А каково ж тебе?!
— Сынок, здесь логика простая:
Болеть не будет голова пустая.
Со мною не тягайся тут.
Стоять коль будешь на макушке,
Перед глазами замелькают мушки,
И мозги сквозь твои ушки
Сразу потекут!
— Но ты ведь, дядя, очень старый,
Имеешь ты живот немалый.
Как удается, но не ври,
Тебе запрыгивать в окошки,
Куда с трудом залазят кошки,
Когда передвигают еле ножки
Старики к двери?
И молвил он, сверкнув очами:
«Сынок, пусть будет это между нами.
Я гибким остаюсь,
Поскольку по рублю за пачку
У лавочника покупаю жвачку.
Сжевал ее, наверно, тачку!
А хочешь, поделюсь?»
— Дядя, тебе только жвачку жевать,
Но как ты смог гуся умять?
Вот в чем вопрос!
Хрустя, разгрыз ты клюв и кости,
Как хищники в голодной злости,
И рты пораскрывали гости,
Когда ты съел поднос.
— Я грыз гранит наук пять лет,
Грызусь с женою, встав чуть свет.
Тебе я расскажу,
Как от тренировки упорной такой
Челюсти силой налились большой.
Готов поспорить я с тобой
Кирпич перекушу!
— А как же, дядя, верность глаза
Ты отточил, как грань алмаза?
Я не могу понять.
Червяка на нос ты ставишь,
И на носочки чуть привстанешь,
Его подкинешь и поймаешь
Носом раз так пять!
— Ну, хватит, парень. Надоело!
Ты думаешь, что нет другого дела,
Как мне тут слушать
Вопросы глупые весь день,
Сидеть с тобою здесь как пень.
Уж надвигается ночная тень,
Пора б покушать!"
Гипотеза Нестеренко:
"Ты уж стар, папа Вильям, - юнец произнес, -
Волос твой побелел радикально,
Но стоишь вверх ногами! Ответь на вопрос -
В твоем возрасте это нормально?"
"С юных дней, - папа Вильям промолвил в ответ, -
Думал я - это мозгу опасно,
Но поняв, что мозгов в голове моей нет,
На макушке стою ежечасно."
"Ты уж стар, - молвил сын, - как я раньше сказал,
Да и жиром изрядно набит;
Отчего ж ты не входишь, как прочие, в зал,
А в дверях исполняешь кульбит?
"С юных дней, - молвил старец, тряхнув сединой, -
Я поддерживал гибкой осанку,
Ибо мазал конечности мазью одной -
Вот, не купишь ли? Шиллинг за банку!
"Ты уж стар, твоя челюсть беззубая вся,
Ей лишь студень жевать остается;
Ты ж съедаешь с костями и клювом гуся -
Объясни, как тебе удается?"
"С юных дней, - старец рек, - по судам я ходил,
Вел с женой в каждом случае спор,
И развил свою челюсть, что твой крокодил -
Не ослабла она до сих пор."
"Ты уж стар, - молвил сын, - и, вообще говоря,
Глаз твой менее зорок, чем прежде,
Как же ты в равновесии держишь угря
На носу? Объясни мне, невежде."
"Хватит! На три вопроса получен ответ! -
Крикнул старец нахальному сыну, -
Целый день, что ли, слушать мне этакий бред?
Прочь ступай, или с лестницы скину!"
Гипотеза Старилова:
- Привет, папаша Вильям, -
Сказал сынок.
- Ты очень стар и поседел
Но несмотря на это
Стоишь на голове,
Того гляди сойдешь с ума.
- Когда я молод был, -
Ответил старый Вильям сыну
Боялся ум свой повредить
Теперь мне это не грозит.
- Ты стар, - сказал юнец,
- Как я уже сказал.
Ты стал ужасно толст,
А кувыркаешься как мяч,
Так черт возьми, зачем!
- Когда я молод был, -
Сказал отец, пригладив седину,
Суставы мазал я себе
Вот этим эликсиром -
Бутылочка за шиллинг!
Не хочешь ли купить такой?
- Ты стар, - сказал юнец,
- Беззубым ртом своим
Не можешь ты жевать
И все же ты умял гуся
Как смог ты это сделать?
- Когда я молод был. - сказал отец,
- Я обо всем болтал с женой
И мышцы челюстей окрепли у меня.
- Ты стар, - сказал юнец
- И еле видишь
И все же ложку
Мимо рта едва ли пронесешь,
Как удается все тебе?
- На три вопроса дал ответ! -
Сказал отец. - Довольно попусту болтать!
Молчи! А то по лестнице спущу"