
| Этот город себя позволяет любить. Безразлично, надменно и царственным жестом Расставляет фигуры в победный гамбит. И спасения нет, ты – пленённая жертва...
![]() Смольный собор на заре |






















| Сквозь ошмётки непогоды пробивается заря над душителем свободы в медном облике царя. Взгляд орлиный из-под шлема, а в судьбе его всерьёз войны, бунты, перемены, реки крови, море слёз... ... Конь горячий, норовистый, искр сноп из-под подков... На Сенатской декабристы во главе своих полков, и в безрадостной палитре серых туч и тёмных вод скорбной нотой на пюпитре чёрный царский эшафот. Царь как царь. Что до, что сзади: хоть монарх, но Божий раб, и - уж истины за ради! - истязатель и сатрап. Ветер дует в хвост ли, в гриву, дождь хлопочет по спине... Император горделиво на горячем скакуне. |






| Чтоб жилось на земле, как в рождественской сказке, от момента явленья до смертного вплоть, мир творя для людей, к месту вспомнил про краски, убелённый сединами, мудрый Господь. Зелень моря в белеющей ленте прибоя, в бледно-розовой гамме восходит рассвет, фиолетовых сумерек вечер не скроет, солнце спелой пшенице свой отдало цвет, а моменты сомненья решаются проще, чтоб не слишком довлел над сознаньем вопрос, - замощённую серой брусчаткою площадь гордо Красной зовём издавна и всерьёз, в солнцеликой Анапе, в здоровье влюблённой, даже улица красно-зелёная есть, а над Мойкой мосты ярко-красный, зелёный и, конечно же, синий. А свидетельство здесь. |

















| В ярких красках дня начало, веет лёгкий бриз с Невы, возле тёмного канала на бетонных тумбах львы. В ясный день и в непогоду, заступив на вечный пост, берегут для пешеходов над каналом хрупкий мост... |







| Нева как будто подо льдом, Дворцовый мост в огня сиянье, и ночь мечтает об одном, чтоб наступить без опозданья, вползти неслышно во дворы дворцов вельможных или гетто и, не пугая детворы, лежать неслышно до рассвета... Мосты ещё не развели пролёты над водой, как крылья, у стенок дремлют корабли, покрыты с набережной пылью, спешат по улицам авто, иным не за угол, далече, и тёплым розовым манто уже окутал Питер плечи; его сиреневый подбой последний луч смущённо тронул, и надевает город мой неспешно звёздную корону. Уставший за день Летний сад, подняв дерев зелёный ворот, глядится в августа закат и шепчет: - Доброй ночи, город! |









| Спасибо этим радостным закатам, трубящим в свой роскошный алый рог. И ветерку, влекущему куда-то - туда, где вместе запад и восток. И стаду облаков на горизонте, пасущемуся в розовых лучах. И дню, что отдыхает в тёплом гроте, который сном и сумраком пропах. Спасибо вам за всё, что было с нами, за всё, что завтра ожидает нас. За немоту - дарящую словами. За краткий и прекрасный летний час... |

| К себе притягивает взгляд вечерний город, он таков… За силуэтами домов и грает красками закат. В мельканьи призрачных теней уходит день, усталый, прочь И, сон стараясь превозмочь, зевает в ворохе огней. Не слышно птичьих голосов, и умолкает шум машин… Людские хлопоты в тиши ночь запирает на засов. Погас закат на «раз-два-три»… Нам стать бы чуточку мудрей, Чтоб в тусклом свете фонарей Дождаться утренней зари… |

| Я помню: с ног сбивавший ветер и треск ломавшихся ветвей, Наш дивный в ресторане вечер, огни мерцающих свечей. Кружил нас вихрем "Белый танец" в огромном зале для двоих. Волненье выдал лишь румянец, зардевшись на щеках твоих. Рука на талии застыла. Под ней прогнулся тонкий стан, А на плече - тепло дарила, и плыл в глазах любви туман… Запал мне в душу этот вечер в том ресторане для двоих. Другие были в жизни встречи, Но больше не было таких... |