Это цитата сообщения Lan_ka_k Оригинальное сообщение
Феминистка XVII века - Христина Шведская
Во всей всемирной истории едва ли найдется более интересная, более оригинальная личность между женщинами, чем шведская королева Христина-Августа Ваза (1626-1689г.г.), жизнь которой поистине является каким-то романом, полным всевозможных приключений, самых фантастических и самых неожиданных. Покинув трон для скитаний по белу свету, променяв королевскую мантию и пурпур на мужской костюм и перейдя из протестантизма в католицизм, эта "дочь полубогов", "десятая муза", "северная Минерва", как величали Христину не в меру усердные, восторженные панегиристы XVII века, одно время заставила всю Европу смотреть широко открытыми глазами на свои эксцентричные выходки, так несвойственные особе прекрасного пола, а тем более коронованной.
Если Нинон де Ланкло, не занимавшая официального положения, не влиявшая на ход государственных событий, не игравшая никакой роли в политике, вела себя вполне независимо, то ее современница Христина, пожалуй, даже перещеголяла "царицу куртизанок" уж слишком свободным поведением, отразившимся весьма печально на делах шведского королевства. Ее авантюры и любовные похождения очень долго были главной темой досужих разговоров, но как говорила сама королева, «ханжи не столько сокрушаются о собственных грехах, сколько об удовольствиях других людей»…
Христина-Августа Ваза
Итак, Христина-Августа, родившаяся 8 декабря 1626 года, была единственной дочерью славного короля-полководца Густава-Адольфа II из дома Вазы и Марии-Элеоноры Бранденбургской (1599-1655г.г., дочь Иоганна Сигизмунда Брандербургского и Анны Прусской), женщины ограниченной и сумасбродной, по признанию самого же Густава-Адольфа, составлявшей его "домашний ад". Ребенок был столь долгожданным, что как только стало понятно, что роды закончатся благополучно, все стали отмечать рождение наследника. Но, увы, радость была несколько омрачена тем фактом, что королева родила дочь. Впрочем, король на это сказал: «Если это дитя сумело обмануть нас всех в первую же минуту своего появления на свет, то уж наверняка со временем даст сто очков вперед любому мальчишке, поскольку явно будет умнее его»...
Родители Христины - Густав-Адольф II и Мария-Элеонора Бранденбургская
Мать не любила Христину и совсем не занималась ею. Отец же, постоянно находившийся в походах, только изредка видел дочь, рождение которой все же немного огорчило его, так мечтавшего о сыне, о достойном своем преемнике. Но, за неимением другого своего наследника, Густав-Адольф решил воспитать девочку, как мальчика, что вполне и удалось ее воспитателям. В два года принцесса впервые совершила с отцом поездку по стране. В каждом городе ее приветствовали пушечными залпами. Для любого ребенка ее возраста подобные салюты обернулись бы нервным потрясением. Но Христина, на радость отцу, только звонко хлопала в ладошки. «Дочь солдата должна привыкать к стрельбе»,— считал король Густав Адольф. Да и в остальном, с самого раннего детства в ней обнаруживалась страсть ко всему, что требовало силы, ловкости и смелости: она терпеть не могла играть в куклы, а позднее ненавидела рукоделие и женские работы. Зато с удовольствием обучалась охоте, фехтованию, верховой езде и другим физическим упражнениям. Впрочем, это не пошло ей на пользу, поскольку падения с лошади и травмы привели к тому, что девочка хромала, и одно плечо у нее было выше другого. Но отец гордился Христиной, и при каждом удобном случае повторял, что его дочь — женщина лишь телом, сердцем же, и умом она — мужчина. Сама она тоже хорошо усвоила эти заветы родителя. По ее собственным дальнейшим словам, она “с детства была предубеждена против чисто женского взгляда на вещи. Я не видела никакой возможности быть женщиной в полном смысле этого слова, с их слабостями, мнениями и действиями, часто лишенными логики"…
Густав-Адольф пал смертью героя в 1632 году, в сражении при Люцене, когда Христине только что минуло 6 лет. Вместе с короной он оставил дочери в наследство и войну, поначалу славную для Швеции, но с кончиной знаменитого полководца, исход которой стал сомнительным. Уезжая в 1630 году на поле брани, откуда ему уж не суждено было вернуться, король оставил подробную инструкцию воспитания девочки, которым должны были заниматься выдающиеся по уму и нравственности люди. Главный же надзор принадлежал тетке принцессы - пфальцграфине палатинской Екатерине. И, конечно же, было указано и то, что до совершеннолетия принцессы страной будет управлять регентство, состоявшее тогда из пяти высших сановников королевства под председательством Акселя Оксенштиерна, руководствовавшегося во всем инструкциями покойного Густава-Адольфа.
К слову сказать, правление регентов было очень эффективным и правильным, и на протяжении почти 60 лет после смерти своего знаменитого короля Швеция оставалась державой, без которой не решались важнейшие вопросы европейской политики. А потом катастрофа - все завоевания Густава II Адольфа и Акселя Оксеншерна, взявшего на себя ответственность за судьбу Швеции и дочери правителя после его гибели, утратил Карл ХII — представитель младшей ветви династии Ваза. Но до этого еще далеко…
А тогда в своем напутствии Густав оговорил и то, чтобы мать девочки - Мария-Элеонора, по мнению супруга, обладавшая слишком непостоянным характером, не вмешивалась ни в какие процессы образования и воспитания будущей шведской правительницы! Неудивительно, что отстраненная от дел и влияния на дочь Мария-Элеонора вскоре после смерти мужа уехала в Германию, где и пробыла до 1633 года. Там она полностью ушла от светского мира, проводя дни в своей опочивальне, занавешенной черными занавесями, и, по слухам, терзая себя воспоминаниями и непрестанными взглядами на золотой контейнер, где хранила свою святыню – сердце мужа-короля. Кстати, это было вполне в обычае того времени: французская королева Марго также пожизненно хранила сердца или головы всех своих убитых возлюбленных.
[330x415] 
[304x400]
Мария-Элеонора Бранденбургская и Густав-Адольф II
Быстрые успехи Христины в обучении поражали современников. Малолетняя шведская монархиня свободно владела, кроме родного, восемью языками: немецким, французским, датским, голландским, итальянским, испанским, греческим и латинским. На последнем, будучи всего двенадцати лет, она произнесла даже целую речь, отдавая между авторами особое предпочтение Тациту: события древней истории ей были так же хорошо знакомы, как и новейшей. Правда, и тут не обошлось без «передергивания»: биография английской королевы Елизаветы произвела столь сильное впечатление на дочь Густава-Адольфа, что, вступив в управление государством, девушка старалась, причем довольно-таки неудачно, подражать "царственной весталке". Почему неудачно? Да потому, что подражание это было лишь внешним, так сказать показным. В цикл ее любимых предметов также входили астрономия и нумизматика, на которую в дальнейшем она потратила немало денег…
С возвращением в 1633 году в Стокгольм Марии-Элеоноры Христина была предоставлена ее попечениям, но нервный и болезненный темперамент матери, не особо привязанной к своему чаду, очень вредно отзывался на ребенке. Спустя три года, не сумев поладить с собственной родительницей, Христина вновь поселилась во дворце тетки. С этого же времени государственный канцлер, знаменитый Аксель Оксенштиерна, прозванный "шведским Бисмарком", ежедневно беседовал с ней о политике и государственных делах.
Как я уже упомянула, в процессе образования зерна знаний падали на благодатную почву: в десять лет юная королева была уже вполне развитым ребенком, сознательно ко всему относившимся. Особенно зрелость ее ума проявилась в письмах к польскому королю Иоанну-Казимиру, в которых Христина чрезвычайно искусно касается разных политических и военных вопросов. В 1641 году Аксель Оксенштиерна высказал надежду, что молодая королева станет выдающейся государыней, если ее не испортит лесть (что, к сожалению, и случилось). В тот же 1641 год, Христина, интересуясь европейскими событиями, начала принимать иностранных послов, а в следующем году впервые присутствовала на собрании государственного совета, постоянной участницей которого стала с 1643 года.
Юная Христина и ее представление подданным
Но обладая почти отцовским умом, здравым смыслом и способностью схватывать все на лету, Христина унаследовала и все дурные качества своей матери. Ее характер к пятнадцати годам уже окончательно сложился, и было ясно, что из нее выработается энергичная, но взбалмошная женщина. Не лучшим образом влияли на нее и некоторые из многочисленных воспитателей, которые потакали всем капризам и нелепостям своей царственной воспитанницы. Тетка была слишком слаба, чтобы повлиять на племянницу, и, не встречая противодействия, Христина мало-помалу превратилась в своенравную, сумасбродную девушку, манерами и обращением ничуть не отличавшуюся от грубых шведских дворян того времени.
7 декабря 1644 года Христина достигла совершеннолетия и попыталась взять бразды правления в свои руки. Ведение дел государства она нашла в блестящем порядке и выразила регентству свое доверие и благоволение, но вскоре обнаружила, что все еще находится под влиянием этих выдающихся государственных сановников, продолжавших управлять страною, делая вид, будто бы все распоряжения исходят от нее. Эта опека не могла понравиться своенравной правительнице, мечтавшей о самостоятельности, и она решила отделаться от нее, положив начало политическим ошибкам. Ошибкам, заставившим ее позднее отречься от престола…
Дело в том, что успехи шведского оружия в Германии под руководством храбрых генералов, достойных сподвижников покойного великого короля-героя - Горна, Баннера, Торстенсона, Врангеля и Кенигсмарка- и блистательно окончившаяся война с Данией подняли в те годы престиж Швеции на небывалую высоту, чему немало способствовала и мудрая политика Акселя Оксенштиерна. Этот замечательный государственный человек стремился только к выполнению плана, составленного его августейшим властителем. Увы, Христина плохо ценила заслуги своего канцлера, не вынося его авторитета, казавшегося ей нарушением королевских прав, и стала приближать к себе молодых советников, открыто враждуя с фамилией Оксенштиерна. В совете все чаще и чаще стали повторяться столкновения между ней и канцлером, а двор разделился на две партии: "молодую" и "старую". Во главе первой стоял фаворит королевы, французский выходец, красивый и элегантный граф Магнус-Габриэль де ла Гарди, которого она осыпала незаслуженными отличиями и наградами, желая во что бы то ни стало провести его в риксрат, чему решительно воспротивился Аксель Оксенштиерна - глава второй партии. Разумеется, это только сильнее возбудило Христину против последнего.
Христина, Магнус-Габриэль де ла Гарди и Аксель Оксенштиерна
Интриги этих двух партий причинили стране много вреда, так как, в сущности, внешнее величие государства совершенно не соответствовало внутреннему. И действительно, блестящий результат немецкой войны ослепил королеву и "молодую" партию настолько, что они упрямо закрывали глаза на кризис внутри страны. Участие Швеции в Тридцатилетней войне истощило казну, нужда развилась до крайней степени, причем вся тяжесть непосильных податей падала на низшие классы, тогда как дворянство богатело, получая вознаграждение из военной добычи и от щедрот королевы, раздававшей ему коронные земли. Расходы государства значительно превышали его доходы, и недовольство росло со дня на день.
Начавшиеся в 1645 году мирные переговоры в Мюнстере и Оснабрюке всецело поглотили внимание «молодой» партии. Мир был главным желанием Христины, жаждавшей отдаться не заботам о родине, а служению наукам и искусствам, и ради этого она не захотела последовать благоразумным советам своего канцлера. Тщеславная и честолюбивая королева помимо Акселя Оксенштиерна дала особые предписания своим агентам, чем подорвала авторитет Швеции на конгрессе и, поддерживаемая "молодой" партией, заключила мир с Данией на условиях, очень невыгодных для своей страны. Но, по крайней мере, она поступила не так, как желал ненавистный для нее теперь канцлер!
С германской войной не удалось покончить так легко. Христина и несколько членов совета соглашались ради заключения мира пожертвовать даже выгодами, приобретенными победами Густава-Адольфа, ее отца, но на этот раз Аксель Оксенштиерна сумел убедить юную королеву, что война, стоившая родине стольких жизней и денег, должна дать государству известное вознаграждение. Только благодаря ему Швеция 27-го июля 1648 года, по Вестфальскому договору, подписала мир на более или менее почетных условиях. Однако страна не удовлетворилась этим. Народ, очень неодобрительно смотревший на роскошь и великолепие двора, возненавидел "молодую" партию, справедливо считая ее разорительницей страны.
Чтобы урегулировать дела государства, необходим был человек с твердой волей, и желательно мужчина, так как, по сути, женщину во главе правления тогда еще не особо-то воспринимали. Истинные друзья родины, "старая" партия, настаивали, чтобы королева избрала себе супруга, бескорыстного помощника в управлении страною, но высшее дворянство и фавориты, которых у королевы было немало, боясь потерять свое влияние, протестовали. Между многочисленными искателями руки молодой шведской королевы были Владислав Польский, Карл-Людвиг Пфальцский и оба сына Христиана IV Датского - Ульрих и Фридрих. Говорили даже, что Эрик, сын Оксенштиерна, также имел виды на Христину, хотя это вряд ли справедливо.
Но больше других на руку Христины могли рассчитывать курфюрст бранденбургский Фридрих-Вильгельм (впоследствии основатель прусского могущества), за которого покойный Густав-Адольф, на случай своей смерти без мужского потомства, мечтал выдать дочь. И двоюродный брат Христины, виттельсбахский пфальцграф Карл-Густав (1622-1660г.г.), сын пфальцграфини палатинской Екатерины, наблюдавшей за воспитанием молодой шведской королевы и старающейся склонить сердце воспитанницы в пользу своего сына.
Женихи Христины - Фридрих Датский, Фридрих-Вильгельм Бранденбургский и Карл-Людвиг Пфальцский
Карл-Густав и сам не пренебрегал ничем, дабы только уверить Христину в своей привязанности и пылкой любви. Но королева, опьяненная лестью и поклонением, лишь убаюкивала его радужными надеждами, не дав, однако, решительного ответа, ограничившись уверениями, что если она когда-нибудь и выйдет замуж, то только за него. По письмам Христины можно думать, что она любила своего двоюродного брата, но с годами отказалась от мысли стать его женой. «Брак налагает обязательства, мне еще неведомые, и я не могу сказать, одолею ли я когда-нибудь питаемое к ним отвращение», – заявила неумолимая Кристина кузену. И добавила: «Даже самый лучший мужчина не стоит, чтобы ради него жертвовали свободой»...
Порешив, по примеру своего идеала, Елизаветы Английской, "для блага народа остаться девственницей", она на настояния риксдага ответила тем, что в 1647 году объявила Карла-Густава наследником престола. Это не понравилось ни совету, ни дворянству, но остальные сословия поддержали королеву, и в 1649 году пфальцграф был официально признан наследником престола.
[303x420] 
[377x500]
Христина и ее кузен, жених и наследник - Карл-Густав
Но, несмотря на упорное нежелание брака, Христина, однако, любила общество мужчин и не выносила женского. «Если я предпочитаю их, - оправдывалась она, - то не потому, что они мужчины, а лишь потому, что они не женщины». Впрочем, была при шведском дворе одна дама, с которой Христину по мнению историков, связывали более чем просто дружеские чувства. Сохранилась ее переписка с некоей Эббе Спарре: "Если ты не забыла то, какую власть ты имела надо мной, ты должна помнить и то, что я была во власти твоей любви двенадцать лет; я вся твоя настолько, что ты никогда не посмеешь оставить меня; и только моя смерть остановит мою любовь к тебе"… Королева ошиблась, «любви до гроба» с этой дамой не получилось, и всяческие их отношения прекратились сразу же после отречения Христины от престола и перехода ее в католичество.
[331x390]
Эбба Спарре
Да и по поводу «отвращения к отношениям с лицами мужского пола» наша "северная Минерва" лукавила – «шведской девственницы» из нее не вышло. Фавориты и любовники присутствовали в ее жизни, но замуж выходить она, действительно, не собиралась. Возможно, чтобы не быть зависимой от кого-либо, не потерять свою мнимую свободу - ведь подчиняться наша своенравная героиня никому не желала, а то и попросту не умела.
Христина
Внешность шведской монархини вполне соответствовала ее характеру. Женственности в ней не было никакой: среднего роста, коренастая и сильная, с высоким лбом и горбатым носом, с резкими чертами лица, смуглой кожей и энергичным большим ртом, она имела мужественный вид. Та же мужественность сказывалась в ее свободном обращении, развязных манерах и громком смехе. Да и одежда ее более походила на мужскую, чем на женскую. Вследствие несчастного падения в детстве у нее одно плечо было выше другого, но она даже не заботилась, чтобы как-нибудь прикрыть этот недостаток - о своей наружности эта шведская королева нисколько не заботилась. Будучи крайне умеренной и нетребовательной, она спала не более четырех часов в сутки, на туалет тратила несколько минут, не выносила никаких ни украшений, ни причесок. Иногда она забывала даже умываться, уверяли, что порой руки ее бывали до такой степени грязны, что окружающие затруднялись даже определить, красивы они или нет.
[348x480] 
[280x380]
Портреты Христины в юности
А еще главной чертой характера королевы Христины было ее ничем не удовлетворяемое тщеславие. Она хотела вызывать постоянное, безграничное удивление к своим поступкам, хотела быть оригинальной и самостоятельной во всем. Необдуманно бросала деньги на свои прихоти и удовольствия, главным из которых было видеть себя в кругу артистов и ученых, покровительствовать им. Она переписывалась со всеми знаменитыми учеными Европы, которые льстили ей и посылали свои сочинения, величая Христину "дочерью полубогов", "северной Минервой", "десятой музой", а одобрительные отзывы ее называли "печатью славы".
В окружении ученых мужей...
В этом тщеславии, впрочем, были и хорошие стороны. Прославленная "северная Минерва" поддерживала шведские университеты, основывала новые, заводила музеи, сумела привлечь к своему двору таких ученых и философов, как Декарт, Сальмазий, Гроций, Фоссий и др., награждала их пенсиями, а некоторых даже вырвала из рук инквизиции. Но все это проделывалось "исключительно ради популярности, чтобы обратить на себя внимание, поразить, заставить заговорить о себе; позднее с этой же целью "десятая муза" ездила в Риме верхом по-мужски, в Венеции появлялась в коротких придворных панталонах, а в Вене щеголяла в турецких шароварах.
Помимо ученых и артистов, молодая государыня еще и без толку награждала своих фаворитов, число которых к тому времени очень возросло. Среди них выделялись главным образом иностранцы: граф де-ла-Гарди, немцы Штейнберг и полковник Шлиппенбах, бежавший из Дании гофмейстер Ульфельдт, польский авантюрист Радзиевский и придворный врач француз Бурдела, оказавший весьма неблагоприятное влияние на Христину, пристрастив ее к пиршествам и развлечениям, обходившимся очень дорого шведскому двору. Блестящий двор Христины, с его непомерной бессмысленной роскошью, вконец разорил Швецию и возмутил народ. Неудовольствие, причиненное беспечностью королевы к народному благу, стало возрастать; многие партии начали работать в пользу немедленного вступления на престол ее наследника – кузена Карла-Густава, который жил, как частный человек, вдали от дел, на острове Эланде. Но заговор открылся, и главные его руководители погибли на эшафоте. Сама же Христина с каждым днем все более теряла свой авторитет, и если ее еще немножко и уважали, то только как дочь великого Густава-Адольфа.
Королева вскоре заметила перемену взглядов общественного мнения и, не желая дальше управлять страной, не оценившей "десятой музы", решилась на единственный благоразумный шаг: отречься от престола в пользу двоюродного брата Карла-Густава Пфальцского. Расстройство финансов и надвигавшаяся война с Польшей ускорили ее решение. Аксель Оксенштиерна делал нечеловеческие усилия, чтобы отговорить королеву от этого шага, но, к счастью Швеции, она осталась непреклонной, объявив, что политика ей надоела и что она спит и видит сложить с себя тяжкий гнет правления, чтобы всецело отдаться "служению музам". "Северная Минерва", конечно, могла бы более умно мотивировать причины своего отречения от престола, но Христина из себя выходила, чтобы поражать оригинальностью. И вот на риксдаге в Упсале, в 1654 году отречение ее было принято официально.
В день отречения 6 июня 1654 года Христина торжественно появилась в государственном совете и собственноручно передала Карлу-Густаву, ставшему шведским монархом Карлом X, знаки королевского достоинства. Рассказывают, что она обратилась к нему со словами, проникнутыми такими будто бы искренними чувствами, доверяя "благо своего народа", о котором никогда не думала, что многие прослезились.
Преемник Христины - король Швеции Карл X
Аксель Оксенштиерна, удрученный старостью и болезнями, не присутствовал на этой церемонии, и спустя пять дней скончался от горя, убитый поступком дочери обожаемого Густава-Адольфа…
Аксель Оксенштиерна и его непокорная воспитанница Христина Шведская
Несмотря на энергичное сопротивление правительства, Христина все-таки выговорила себе довольно приличное наследство: город Нордкеппинг, острова Готланд, Эланд, Эзель, Волин, Изедом и Вольгаст, с частью Померании и Мекленбурга, доходы с которых составляли 240 000 риксдалеров ежегодно (после ее смерти все эти владения должны были быть возвращены Швеции). Она сохранила королевский титул, и в отведенных ей землях пользовалась всеми правами королевы (единственное - не могла отчуждать их от страны), но население этих земель все равно было обязано присягнуть на верность Карлу-Густаву. Сама же Христина стала как бы государем без страны, но и не была ничьей подданной, сохраняя под своей властью небольшой двор, численностью примерно в 200 человек, и лейб-гвардию.
[546x698]
Отказавшись от престола, Христина стала совершенно свободной, полной госпожой своих действий. Из Упсаля она отправилась в Стокгольм, где пробыла пять дней, готовясь к продолжительному путешествию. Выдать всю сумму, назначенную экс-королеве для шведской казны, почти разоренной, было слишком тяжело, но Христина об этом нисколько и не заботилась. Надев мужское платье, ботфорты, черный мужской парик, она прицепила шпагу и в сопровождении четырех шведов и массы иностранцев она направилась в католические страны Европы, твердо решив переменить веру на католическую. Но нет! Не потому, что считала католицизм истинной религией, просто ее манил Рим, где она мечтала играть роль "царицы наук и искусств"!
[315x449] 
[389x635]
В Брюсселе, в день Рождества Христова 1654 года, она приняла католичество, приняв имя Марии-Александры, и вызвав шок у населения ее родной страны. Еще бы! Ведь была еще свежа память о короле Густаве Адольфе, погибшем в сражении именно за протестантскую веру. А тут дочь добровольно отрекается от дела жизни ее отца, столь почитаемого во всей стране! Да еще и отрекается от своего имени! Иезуиты же торжествовали, уверяя, что она займет место в ряду святых, наравне с св. Бригиттою Шведской. «Мне бы гораздо больше хотелось быть причисленной к лику умных людей», - отвечала Христина.
Густав-Адольф II и его дочь
Сам Папа Александр VII встретил ее, как и следовало ожидать, с распростертыми объятиями, надеясь при ее посредстве распространить католицизм в Швеции. Очевидцы писали: «Говорят, что при встрече Христина так сердечно трясла руку Папы, что тот впоследствии был вынужден прибегнуть к медицинской помощи!». Он уж хотел было тут же отправить в Швецию нескольких своих миссионеров, но, по совету новообращенной, отказался от этого намерения: "дочь полубогов" не скрыла от него, что ожидало бы последних на ее родине, если бы они рискнули явиться туда…
Встреча с Папой Александром VII
Но и перешедши в католицизм, наша героиня не подчинилась общепринятым правилам и открыто вела себя, как совершенно свободная философка, сразу став центром всеобщего внимания в Риме. Взбалмошный и сумасбродный характер "северной Минервы" скоро стал известен всему римскому обществу. Ее свободные манеры, в особенности во время богослужений, не раз ужасали самого Папу, который тщетно старался смягчить нрав своей духовной дочери увещаниями, остававшимися "гласом вопиющего в пустыне". Очень скоро Александр и вовсе разочаровался в своей подопечной: мало того, что она открыто заявила, что «вопрос веры - сугубо личное дело каждого», так Папа еще и отчетливо осознал - одно дело иметь в своих рядах властного правителя целого государства, совсем другое - частное лицо, к тому же такое скандальное и неуправляемое!
Еще в королевской мантии...
Очень остро осознала то, что она не была больше царствующей королевой и Христина, по резко изменившемуся к ней отношению. Не встретив понимания к себе как к частному лицу (мужчины поневоле вынуждены были считаться с государыней, но не воспринимали всерьез ученую женщину, коей себя считала Христина), "дочь полубогов" ясно понимает, что будучи простой смертной, она не найдет поддержки своему образу жизни. И тогда она решает восстановить свой царственный статус! Правда, не в своей стране, и не вполне законными способами: она начинает переговоры с кардиналом Мазарини и герцогом де Модена о захвате Неаполя для воцарения в нем! Причем, французскую сторону она заинтересовывает обещанием оставить в случае своей смерти захваченный трон кому-либо из их принцев... Этим планам не суждено было сбыться и всякая деятельность в этом направлении прекращается в 1657 году...
Экс-королева по-прежнему ведет жизнь, полную приключений, ставя современников в тупик эксцентричностью своего поведения, в котором все, от начала до конца, было проникнуто театральностью, смесью комических эпизодов с трагическими. Она повсюду старается возбудить любопытство к собственной особе, не пренебрегая ничем, что могло бы уменьшить ее популярность. И была очень довольна, узнав, что все ее движения, жесты, слова, костюмы и поступки тщательно записываются хроникерами.
Видя, что поладить с Христиной весьма мудрено, папа Александр VII не пытался больше влиять на нее. Мало-помалу Рим привыкал к ее чудачествам и уже оставался хладнокровным к "десятой музе", увлекшейся очень странным занятием - устройством браков. Но это равнодушие общества не устраивает Христину, и она ищет себе новую арену, где она могла бы возбудить восторги и удивление. В 1656 году сумасбродка отправляется во Францию.
В Париже с нетерпением ожидали бывшую шведскую королеву. Для встречи необыкновенной гостьи Людовик XIV отправил на границу Франции герцога Гиза, а королева-мать - графа Коммэнжа. Письмо первого из них, полученное при дворе накануне прибытия Христины, только усилило всеобщее любопытство. "Королева небольшого роста, - писал герцог, - толстая и жирная; лицо большое, цвет его, несмотря на некоторые следы оспы, довольно свежий; овал правильный, все черты женские, хотя несколько резки: нос орлиный, рот широкий, некрасивый, зубы порядочные, глаза выразительные, полные огня. Она всегда густо напудрена и напомажена и никогда не носит перчаток; руки ее красивы; кисть бела и хорошо сложена, но более походит на мужскую, чем на женскую. Но что всего страннее, так это прическа: мужской, тяжелый парик, спереди высоко взбитый, очень густой на висках, а внизу весьма редкий; верхняя часть головы покрыта волосяной сеткой, тогда как нижняя представляет нечто вроде дамской прически; иногда королева носит шляпу. Плечи у нее высокие - этот недостаток она, впрочем, скрывает очень ловко странностью покроя своей одежды; платье ее, стянутое сзади складками, походит на наши камзолы, а короткая юбка подвязана весьма небрежно; она носит мужскую обувь, и если судить по походке, манерам и голосу, то можно биться об заклад, что это не женщина. Французским языком королева владеет настолько свободно, как будто бы родилась в Париже. Она знает больше, чем вся наша Академия вместе с Сорбонною, и посвящена в интриги нашего двора не хуже меня". Герцог Гиз ничего не преувеличил. Как только он объявил Христине свое имя, она тотчас же, смеясь, осведомилась у него о здоровье аббатиссы Бовэ, г-жи Боссю и девицы де Пон, его любовниц, а у графа Коммэнжа о его добряке-дяде Гито, служившем оселком остроумия всего двора.
Наконец 8-го сентября 1656 года после остановки в Эссоне, где в честь Христины были устроены празднества, она вступила в Париж верхом на белом коне и ехала по улицам между двумя рядами вооруженных граждан, изображавших как бы почетный эскорт. Народу, собравшегося, чтобы видеть "северную Минерву", собралось такое множество, что, въехав в Париж около двух часов пополудни, она прибыла в Лувр только в девять вечера, где, за отсутствием королевской фамилии, находившейся в Компьене, гостью встретил принц Конде. Вступив в столицу Франции, высокая путешественница, прежде всего, отправилась в собор Нотр-Дам и потребовала Амьенского епископа, у которого исповедовалась и приобщилась св. тайн. При этом любопытство окружающих, смотревших на Христину как на восьмое чудо света, доставило ей искреннее удовольствие.
Проведя несколько дней в Париже, "десятая муза" отправилась в Компьень. Мазарини выехал ей навстречу в Шантильи, куда спустя немного прибыли как частные люди Людовик XIV и герцог Анжуйский. Кардинал представил их Христине под видом юношей одной знатнейшей французской фамилии. «Охотно верю, - ответила она, - но они родились, чтобы носить короны»... Королева узнала их по портретам, которые видела в Лувре. После официальных приветствий Христина прежде всего спросила, имеются ли у них любовницы, - вопрос, оставшийся без ответа.
Вообще в разговорах дочери Густава-Адольфа господствовала крайняя вольность. Любовные приключения, скабрезные анекдоты обыкновенно уснащали ее беседы. Она постоянно старалась войти в доверие к различным влюбленным, выражая желание быть поверенной в их тайнах. Не только скромные женщины не могли долго слушать Христину, но и порядочные мужчины стыдились разговаривать с нею. Она без церемонии клала ноги на барьер ложи, ужасая королеву и восхищая партер. Получило известность и одно несколько пикантное происшествие: мать герцога Орлеанского – графиня Палатин - в своих поздних воспоминаниях писала, что когда Христина приезжала во Францию впервые, она чуть не снасильничала придворную даму де Бриньи, которой еле удалось отвертеться от такой чести. Несмотря на все эти скандалы и эпатаж, наша героиня намеревалась было навсегда поселиться в Париже, однако поведение ее до такой степени возмутило двор, что сочли за лучшее поскорее выпроводить эту чересчур независимую особу подальше от Франции…
Христина
Итак, "северная Минерва", не оцененная ни двором, ни парижанами, вернулась в Рим, который больше не привлекал ее. После года жизни там ее снова потянуло во Францию, но так как она не испросила на это разрешения Людовика XIV, "шведскую амазонку" не впустили в Париж, а предложили остановиться в Фонтенбло, предоставив в ее распоряжение дворец. Именно здесь бывшая шведская королева совершила то, что навсегда погубило ее репутацию: без суда и следствия она самолично приговорила к смерти своего приближенного и любовника Жана Ринальдо Мональдески. Нарушив все права гостеприимства и французских законов, она приказа зарезать на собственных глазах этого беднягу-маркиза, которого и закололи придворные в Оленьем салоне. Причины случившегося называют самые разные: от политических до романтических. Некоторые историки считают, что красавец маркиз пострадал за то, что изменил своей госпоже, а некоторые – что проведал о лесбиянских наклонностях Христины. Но одно несомненно – это убийство произвело на всех отвратительное впечатление.
Людовик XIV приказал кардиналу Мазарини изъявить бывшей шведской королеве свое негодование. Письмо кардинала не понравилось Христине, и она отправила ему ответ, написанный в довольно резкой форме, величая влиятельного министра просто по имени "Жюлем". На этот раз с "десятой музой" не поцеремонились и без разговоров выслали из Франции...
Весною 1658 года Христина снова поселилась в Риме. Так как из Швеции ей не присылали обещанной пенсии, она пустилась в самые отчаянные аферы и даже просила императора дать ей войска для занятия Померании, которую после своей смерти обещала уступить ему. В 1660 году, когда скончался ее правящий кузен, вошедший в историю как шведский король Карл-Густав X, Христина отправилась в Стокгольм, где ее приняли очень холодно. Ее протест против занятия престола 4-летним сыном покойного короля - Карлом XI, и требование возвращения ей короны, которая принадлежала якобы только ей, были отвергнуты сословиями.
Второе ее появление в Швеции, спустя шесть лет, вместе с католическим патером и вовсе возмутило народ, потребовавший его удаления. Это оскорбило своенравицу, и она навсегда оставила родину.
[420x600]
Последним политическим делом «одной из величайших мятежниц в истории, и одной из светлейших умов Швеции» была ее кандидатура на польский престол после отречения Яна-Казимира II Ваза, двоюродного брата Христины. По обыкновению и эта авантюра не увенчалась успехом, и «Королева без королевства» возвратилась в Рим.
На склоне дней своих она подпала под влияние кардинала Аццолино. Ах, королева и кардинал, как это знакомо… Этот священнослужитель, которого история причисляет к любовникам Христины еще до принятия им кардинальского сана, весьма хрупкий для мужчины, был очень хорош собой. Современники отмечали его пристрастие к кружевам и драгоценностям, он носил длинные волосы, старательно ухаживал за своими руками. И хотя кардинал был ниже Христины на целых полторы головы, они, видимо, идеально дополняли друг друга. Именно он получил все наследство этой сумасбродной женщины, а оно было немалым! Впрочем, воспользоваться им он не успел: спустя всего полгода после смерти своей благодетельницы, кардинал скончался и сам. Наследство шведской королевы досталось его племяннику.
Сама же Христина умерла в Риме 16 апреля 1689 года, 63-х лет, и была погребена в соборе св. Петра, наравне с Папами и кардиналами.
[450x600]
Благодаря стараниям этой неординарной женщины, вошедшей в историю, как «Королева без королевства» открылась первая общедоступная опера в Риме, она покровительствовала нескольким перспективным композиторам, собрала крупнейшую коллекцию картин художников Венецианской школы, передала огромную библиотеку книг и манускриптов. В 1674 году Христина основывает Академию, где преподавали астрономию, физиологию, математику, другие естественные науки, при этом оставаясь постоянной поклонницей и покровительницей искусства.
А закончить рассказ о самой просвещенной королеве Европы хочется забавным эпизодом. Оказывается, что первый глобус, который попал в Россию еще при царе Алексее Михайловиче (Тишайшем), сыне самого первого русского царя Михаила Романова, был в свое время заказан в Голландии ни кем иным, как Христиной-Августой.
В те времена глобусы продавались парами – глобус Земли соседствовал рядом с глобусом неба. Одну такую пару (наибольшего размера, с диаметром по меридиану около 170 см) и заказала шведская королева. Но к тому времени, как глобусы были готовы, началась нервотрепка по случаю замужества Государыни, после чего Христина покинула Стокгольм и уже не имела столько средств, чтобы выкупить дорогостоящий заказ.
А вот русский двор не отказался заиметь эту диковинку для себя…
[340x237] 
[240x204]
В этот глобус был по-настоящему влюблен сын Алексея Михайловича - Петр I, который мог часами вертеть его вокруг оси, вглядываясь в диковинные дальние страны. Возможно, именно это обстоятельство и сделало будущего российского императора «путешественником».
Персональное спасибо за это шведской королеве Христине Августе…
[300x173]
Источник: 1, фото взяты с сайта Alexander Palace
Серия сообщений "Швеция":
Часть 1 - Зигзаги истории - Королева Дезидерия Бернадот
Часть 2 - Густав III — «просвещенный деспот»
...
Часть 5 - Портреты монархов из коллекции Синебрюхова
Часть 6 - Cвадьба принцессы Виктории
Часть 7 - Феминистка XVII века - Христина Шведская
Часть 8 - Принц Карл Филипп Шведский, Герцог Вермландский
Часть 9 - Кончина графа Бернадотта