У тебя такое лицо, словно все мои шкафы уже до отказа забиты твоими любовниками. И теперь ты пытаешься сообразить, как бы поделикатнее объяснить мне этот печальный факт.

 

Люди – такие непредсказуемые существа… Впрочем, нет, вполне предсказуемые, и это еще хуже.

 

Доверять вообще никому не стоит. И не потому, что все человечество озабочено тем, как бы тебя провести, а потому, что человеческие поступки далеко не всегда соответствуют твоим ожиданиям – вот и всё.

 

 

– Мы, люди, куда могущественнее, чем нам кажется. Не только ты, сэр Вершитель, а вообще все. Хотим мы этого, или нет, но каждый из нас вынужден жить в той реальности, которую он сам для себя выбрал. Трагедия состоит в том, что почти никто не делает этот выбор осознанно, поэтому и реальность нередко получается та еще…

 

 

– О чем ветер поет
в пустом сердце моем?
О том поет, что огонь
Сжег все в сердце моем…
О чем ветер поет
В пустом сердце моем?
О том, что вечный лед
Сковал сердце мое…
О чем ветер поет
В пустом сердце моем?
О том, что пламя и лед
Вместе в сердце моем.

 

… И сейчас я понял, что послушно повторяю одну из самых банальных ошибок человечества: по команде “все хреново, жизнь не удалась”, начинаю усиленно любоваться пейзажем.

 

 

Вообще-то, каждый человек вполне хорош, если правильно рассчитать дозировку – самые невыносимые типы могут оказаться почти душками, если видеть их один раз в три года и не дольше тридцати секунд кряду.

 

 

Когда хороший человек берется за плохое дело, судьба может повернуться к нему спиной.

 

 

Понимаешь, настоящий путь никогда не бывает движением по прямой. Это тебе не поездка на амобилере на ярмарку в Нумбану. Нет движения вперед, нет пункта назначения, в который надо прибыть. Это куда больше похоже на прогулку по берегу океана в шторм. Одна волна сбивает тебя с ног и уносит тебя в открытое море, а другая выбрасывает на берег. Нет никакой цели, никакой Нумбаны, никакой ярмарки – ничего!

 

… покойникам всегда почему-то достается куда больше любви, чем живым: наверное, просто потому, что они неподвижно лежат на месте и наконец-то больше никому не мешают…

 

Надо просто делать все, на что ты способен, а не гадать, как сложатся обстоятельства.

 

Именно здесь я настоящий. Все остальное — шелуха, что-то вроде дорожного костюма: и сэр Лонли-Локли, и тот же Безумный Рыбник… Думаю, я чем-то похож на человека, отправившегося в дорогу с очень большим гардеробом.

 

А не соблаговолит ли Ваше величество с благодарностью принять некоторое количество прискорбно благоухающего итога продолжительного процесса пищеварения, трепетно преподнесенного к Вашим устам на сельскохозяйственном инструменте, как нельзя лучше приспособленного для этого благородного дела. Фигурально выражаясь: Говна на лопате не надо?

 

Нет ни одной удавшейся человеческой жизни. Просто среди людей попадаются экземпляры, достаточно тупые, чтобы считать себя счастливыми…

 

 

Уверенность в себе в сочетании с неуверенностью во всем остальном – краеугольный камень настоящего могущества.

 

 

Только сильные люди способны на искреннюю, деятельную благодарность. Прочие (часто втайне от себя) потихоньку ненавидят своих спасителей, приписывают им корыстные мотивы и низменные помыслы. Да все что угодно, лишь бы иметь возможность поскорей отделаться от неприятных воспоминаний о собственной слабости и чужом великодушии.

 

 

Ничто так не выматывает, как добрые дела.

 

Варианты есть всегда. Другое дело, что среди них может не быть ни одного приемлемого.

 

Чужая слабость, подлинная или мнимая, часто поднимает людям настроение, как будто она — свидетельство их собственной силы.

 

 

Лучше быть живым идиотом, чем мертвым героем, правда?

 

 

Нет ничего более обманчивого, чем уверенность в собственной неуязвимости.

 

Каждый жаден до чужой судьбы и недоволен своей собственной.

 

Некоторые чудеса гораздо легче совершить, чем понять!

 

Некоторые события начинаются как комедия, а заканчиваются катастрофой. Зато некоторые катастрофы, казалось бы, почти не оставляют шансов выжить, завершаются если не смехом, то хотя бы улыбкой. Потому что, пока человек жив, ничего не пропало — даже если пропало абсолютно все.

 

…это же отлично, когда тебя не принимают всерьёз: можно спокойно заниматься своим делом, никто и не подумает обратить на это внимания…

 

Легче всего распоряжаться тем, что тебе не принадлежит…

 

 

 

Если хочешь суетиться – суетись… Кто я такой, чтобы лишать тебя права на ошибки?

 

Большинство людей рождаются в таком месте, которое им совершенно не подходит…

 

В чужую родину гораздо легче влюбиться, чем в свою собственную…

 

Никогда не знаешь, где начинаешь рисковать жизнью, это вообще непрерывный процесс…

 

…я уже не раз тебе говорил, что скорбное выражение лица не гармонирует с формой твоих ушных раковин!

 

Чем дальше, тем любопытственнее…

 

 

Сколько раз давал себе слово не пытаться уладить чужие дела — все без толку! Иногда во мне просыпается целая команда мультяшных спасателей во главе с Чипом и Дейлом, и с криком «спасатели, вперед!» мы дружно устремляемся исправлять чьи-нибудь перекособоченные жизни.

 

Вообще-то мой жизненный опыт говорит, что опьянение проходит гораздо быстрее и безболезненнее, чем простуда. А моим наблюдениям можно доверять.

 

 

… если уж опаздывать, то не меньше, чем на полчаса. В пятиминутных опозданиях есть что-то бюргерское…

 

Под этим небом рождается слишком мало существ, чьи желания имеют какое-то значение.

 

 

Всё обычно идёт хорошо, пока мы спокойны. Это — закон природы…

 

 

Это самое страшное — знать, что может быть лучше, чем есть…

 

 

 

 

Дурдом. Натуральный Дурдом. Именно то, чего мне всегда не хватало для полного счастья — компании психов, на фоне которых я могу показаться почти нормальным.

 

 

Пока человек не стал взрослым, он весь – обещание чуда, а зрелость делает его свершившимся фактом, вне зависимости от того, каким именно он стал.

 

 

Человек всегда расслабляется и теряет бдительность, выяснив, что запланированная неприятность случится не прямо сейчас, а немного попозже.

 

Поначалу любая практика дается легко и приносит ошеломительные результаты, настоящие трудности начинаются потом. Требуются великие усилия, чтобы их преодолеть и достичь результатов, хоть немного сходных с первоначальными. Получается, что первые успехи даются нам словно бы взаймы, чтобы заинтересовать и раззадорить. Более внятных объяснений этого механизма у меня нет.

 

 

Не видеть вещи такими, какие они есть, — унизительно для мыслителя.

 

Пока человек отдает себе отчет, что его знания и опыт — ничтожная крупица реальной картины мира, он настолько не безнадежен, что пари впору заключать, делая ставку на его блестящее будущее.