Итак, к переписке!

НЕЗНАКОМКА (в дальнейшем Н.): Есть в нашем знакомстве нечто мистическое, не находишь?

ПОЭТ (в дальнейшем П.): Уверен! Вообще странное это явление - парадоксальная любовь. Как считаешь?

Н.: Чего же странного-то? А секс по телефону? А новости по "ящику"? А жизнь в сериалах?

П.: И всё же, согласись, это нечто новое, доселе небывалое.

Н.: Скажешь тоже! А эпистолярный жанр? А, в известном смысле, театр? Вспомни Петрарку с Лаурой, Абеляра с Элоизой, Данте с Беатриче или, наконец, хрестоматийных шекспировских Ромео и Джульетту? Легион имя им. И сам чёрт не разберётся, где тут виртуал, а где реал! А ведь все они до сих пор живы, причём существуют, так сказать, рядом с нами, в нас! И, если можно так выразиться, полиинкарнационно, с периодами транс- и метаморфизма. Они - всюду, вокруг, всегда: в книгах и на сцене, телевидении и кино, сети и ноосфере. В головах и сердцах. Самим этим фактом они опровергают утверждение о том, что прошлое прошло, что оно кристаллизовалось и застыло. Нет, оно миллионы раз повторяется, но всегда чуть иначе, в ремейках, различным образом понимается в интерпретациях историков, в режиссуре и импровизации ролей, фрактально ветвится в аллюзиях и ассоциациях, колебательно маячит в символах, образах и аллегориях - и незаметно становится нами, уже изнутри , из сферы убеждений, сформированных союзом гипнабельности и воображения, восприимчивости и творчества, движет нами, влияет, побуждает, подталкивает. И кому как не тебе, в известной мере наследнику Петрарки и Шекспира, впитавшему в себя не столько их преходящий стиль, сколько вечный дух, знать об этом. Ведь вы, поэты, мистики по натуре, одними из первых, наряду со жрецами и мудрецами, обрушили стену между виртуальностью и действительностью, а через образовавшуюся пропасть перекинули мосты, то есть стали, по выражению древних, понтификами и мистагогами, зодчими мостов и тайноводителями.

П.: Быть может. Хотя, знаешь, прошлое скорее спит. До тех пор, пока мы его не разбудим - отсюда, из настоящего. И при этом порою так его перетрясём, что мозаика меняет узор как в калейдоскопе.

Н.: Что ж, можно и так сказать. Ну а будущее? Оно тоже спит или его вовсе нет?

П.: Тут посложнее. Но поскольку существуют такие явления, как вдохновение, прозрение, пророчество, то странно было бы полагать, что грядущее - лишь кажимость.

Н.: Да. И сложность тут вот в чём - мы ли магически вызываем его или, напротив, оно мистически нисходит к нам. Что здесь первичнее - психология или онтология?