[480x324]

Стихи, посвященные В.Высоцкому

Б.Ахмадулина

x x x



Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий

Белее Офелии бродят с безумьем во взоре.

Нам, виды видавшим, ответствуй, как деве прелестной:

Так быть или как? Что решил ты в своем Эльсиноре?



Пусть каждый в своем Эльсиноре решает, как может,

Дарующий радость -- ты щедрый даритель страданья.

Но Дании всякой нам данной тот славу умножит,

Кто подданных душу возвысит до слез, до страданья, рыданья.



Спасение в том, что сумели собраться на площадь

Не сборищем сброда, спешащим глазеть на Нерона,

А стройным собором собратьев, отринувших пошлость.

Народ невредим, если боль о певце всенародна.



Народ, народившись, не неуч, он ныне и присно

Не слушатель вздора и не собиратель вещицы.

Певца обожая, расплачемся, -- доблестна тризна.

Быть или не быть -- вот вопрос, как нам быть. Не взыщите.



Люблю и хвалю, не отвергшего смертную чашу.

В обнимку уходим все дальше, все выше и чище.

Не скряги -- не жаль, что сердца разбиваются наши,

Лишь так справедливо, ведь если не наши, то чьи же?



 начало августа 1980

[480x639]

Э.Лурье

 Владимиру Высоцкому.



                "С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,

                Вот и сейчас, как холодом подуло...

                Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,

                И Маяковский лег виском на дуло."



                "... Срок жизни увеличился,

                И, может быть, концы

                Поэтов отодвинулись на время."

Не нужен нынче пистолет, чтоб замолчал поэт.

Он сердцем пел -- и сердце разорвалось.

У самого обрыва, на краю простора нет,

Поэтому и жизнь короткая досталась. 



Но на дворе XX век - остался голос жить:

Записан он на дисках и кассетах.

И пленки столько по стране, что если разложить,

То ею можно обернуть планету.



И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен,

И пусть молчат, что умер наш Высоцкий --

Что нам Дассен, о чем он пел - не знаем мы совсем,

Высоцкий пел о жизни нашей скотской.



Он пел, о чем молчали мы, себя сжигая пел,

Свою большую совесть в мир обрушив,

По лезвию ножа ходил, вопил, кричал, хрипел,

И резал в кровь свою и наши души.



И этих ран не залечить и не перевязать,

Вдруг замолчал -- и холодом подуло.

Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать --

За всех за нас он лег виском на дуло.

[333x500]

Никита Высоцкий

x x x



Пророков нет в отечестве моем,

А вот теперь ушла и совесть.

Он больше не споет нам ни о чем,

И можно жить, совсем не беспокоясь.



    Лишь он умел сказать, и спеть умел,

    Что наших душ в ответ дрожали струны.

    Аккорд его срывался и звенел,

    Чтоб нас заставить мучаться и думать.



Он не допел, не досказал всего,

Что было пульсом и в душе звучало,

И сердце разорвалось от того,

Что слишком долго отдыха не знало.



    Он больше на эстраду не взойдет

    Так просто, вместе с тем и так достойно.

    Он умер! Да! И все же он поет,

    И песни не дадут нам жить спокойно.



июль--август 1980

Юрий Верзилов

Редактор



           "Врубите Высоцкого!"

                         А.В.



О певце ни стихов, ни заметки

Не отыщешь в газетном столбце.

Мой редактор глотает таблетки

И вздыхает, мрачнея в лице.



    Не податься ль куда на вакантное?

    Понимает, не глуп старина,

    Почему у могилы в Ваганьково

    Сорок суток дежурит страна.



Стыдно старому думать, что скоро

Каждый и без печати поймет,

Что не просто певца и актера

Так чистейше оплакал народ.



    Мало ль их, что играют играючи,

    Что поют и живут припеваючи?

    Нет! Ушел надорвавшийся гений,

    Раскаляющий наши сердца,

    Поднимающий трусов с коленей

    И бросающий в дрожь подлеца.



Как Шукшин, усмехнувшись с экрана,

Круто взмыл он в последний полет.

Может, кто--то и лучше сыграет,

Но никто уже так не споет...



    Уникальнейший голос России

    Оборвался басовой струной.

    Плачет лето дождями косыми,

    Плачет осень багряной листвой.



На могиле венки и букеты 1)

О народной любви кричат.

А газеты? Молчат газеты!

Телевизоры тоже молчат.



    Брызни, солнышко, светом ярким!

    Душу выстудил крик совы.

    Вознесенский прекрасно рявкнул!

    Женя, умница, где же вы?



Подлость в кресле сидит, улыбается,

Славу, мужество -- все поправ.

Неужели народ ошибается,

А дурак политический прав?



    ...Мы стоим под чужим окном,

    Жадно слушаем, рты разинув,

    Как охрипшая совесть России,

    Не сдаваясь, кричит о своем.



 начало сентября 1980 г.

А.Вознесенский

	Голоса и молчание



    Обложили его, обложили...

    Не отдавайте гения, немочи!

    Россия, растерзанная от подлости,

    Знайте, кто он, и знайте, чей он.



Врубите Высоцкого! Врубите Высоцкого настоящего,

Где хрипы, и Родина, и горести,

Где восемнадцать лет нам товарищем

Был человек отчаянной совести.



    Земля святая, его хранящая,

    Запомнит эту любовь без измен.

    Врубите Высоцкого настоящего!

    Немногим дано подниматься с колен!



Велик не тот, бездарный, но со званьем,

Не тот, кто стал придворным подлецом...

Ты был народным окружен признаньем

За правду, что выплескивал в лицо.



    Так пусть звучит не реквием, а скерцо:

    Ты был один, кто так легко раним.

    Осколки вдребезги взорвавшегося сердца

    В своих сердцах навеки сохраним.



Ты жил, играл и пал с усмешкою,

Любовь российская и рана,

Ты в черной рамке не уместишься,

Тесны тебе людские рамки.



Не могу я понять доныне,

Что за странная нынче пора...

Почему о твоей кончине

Мы узнали "из--за бугра"?



    Не Америка плачет -- Россия!

    Русь рыдает об утрате своей.

    В кровь изранены души босые

    Самых лучших ее сыновей.



Не был ты любимым фортуной,

И болел тем, чем мы болели.

На гитаре твоей не струны --

Обнаженные нервы звенели.



    Выходя на сцену вразвалицу,

    Из себя не корча мессию,

    Ты держал в своих чутких пальцах

    Гриф гитары и пульс России.



И как Шлиман раскапывал Трою,

Взяв на веру слепого Гомера,

По стихам твоим внуки откроют

Наши муки и нашу веру.

А.Вознесенский

Певец



Не называйте его бардом.

Он был поэтом по природе.

Меньшого потеряли брата --

Всенародного Володю.



         Остались улицы Высоцкого,

         Осталось племя в "Леви--страус",

         От Черного и до Охотского

         Страна неспетая осталась.



Все, что осталось от Высоцкого,

Его кино и телесерии

Хранит от года високосного

Людское сердце милосердное...



         Вокруг тебя за свежим дерном

         Растет толпа вечно живая,

         Так ты хотел, чтоб не актером --

         Чтобы поэтом называли.



Правее входа на Ваганьково

Могила вырыта вакантная,

Покрыла Гамлета таганского

Землей есенинской лопата.



         Дождь тушит свечи восковые...

         Все, что осталось от Высоцкого,

         Магнитофонной расфасовкою

         Уносят, как бинты, живые.



Ты жил, играл и пел с усмешкою,

Любовь российская и рана.

Ты в черной рамке не уместишься,

Тесны тебе людские рамки.



         С какой душевной перегрузкой

         Ты пел Хлопушу и Шекспира --

         Ты говорил о нашем, русском

         Так, что щипало и щемило.



Писцы останутся писцами

В бумагах тленных и мелованных.

Певцы останутся певцами

В народном вздохе миллионном...

Т.Павлова

x x x



Россия ахнула от боли, не Гамлета -- себя сыграл,

Когда почти по доброй воле, в зените славы умирал.

Россия, бедная Россия, каких сынов теряешь ты?!

Ушли от нас навек шальные Есенины и Шукшины.



Тебя, как древнего героя, держава на щите несла,

Теперь неважно, что порою несправедливою была.

Тебя ругали и любили, и сплетни лезли по земле,

Но записи твои звучали и в подворотне и в Кремле.



Ты сын России с колыбели, зажатый в рамки и тиски,

Но умер ты в своей постели от русской водки и тоски.

Пылали восковые свечи и пел торжественный хорал,

И очень чувственные речи герой труда провозглашал.



Ах, нам бы чуточку добрее, когда ты жил, мечтал, страдал,

Когда в Париж хотел быстрее -- в Читу иль Гомель попадал.

Теперь не надо унижений, ни виз, ни званий -- ничего!

Ты выше этих низвержений, как символ или божество.



Но привередливые кони тебя умчали на погост,

Была знакомая до боли дорога чистых горьких слез.

Иди, артист, судьба--шалунья теперь тебя благословит,

И сероглазая колдунья к тебе на "Боинге" летит.



Вся олимпийская столица склонилась скорбно пред тобой,

И белый гроб парит, как птица, над обескровленной толпой.

Но вот и все -- по божьей воле Орфей теперь спокойно спит,

И одинокая до боли гитара у двери стоит.

Марина Зис

x x x



                40 дней



Она пришла и встала у березы,

Склонила голову на грудь,

В ее руках одна лишь роза,

И белая притом -- не позабудь!



    Прошла походкой тонкой, нежной

    Под взглядами толпы людской,

    Со вздохом скорби неизбежной

    Со взглядом, скованным тоской.



Народ пред нею расступился,

И замер весь поток живой.

И та далекая, чужая

Вдруг стала близкой и родной.



    Ее печаль и наше горе

    Хотелось вместе разделить.

    (Хоть кто--нибудь бы догадался

    Зонт от дождя над ней раскрыть).



Под проливным дождем стояла,

В глазах и слезы, и печаль,

В немой тоске не замечала,

Как мокла траурная шаль.



    Умчалось время золотое --

    В беде и в радости -- вдвоем,

    Была и другом, и женою,

    И музой доброю при нем.



Все в прошлом, как беда случилась?

Себе простить ты не смогла,

Как что--то в жизни упустила

И как его не сберегла.



    Теперь ничто уж не исправишь,

    Тех дней счастливых не вернуть,

    Последний поцелуй, последний взгляд оставить,

    Прощай, мой друг, не позабудь!



 2.09.1980 г.

[480x584]

М.Влади

x x x



А как тут жизнь в вине не утопить,

Коль мир такой порочный и бездушный?

Гитара в розах, ты сгорел "в огне",

Что будет с нами, стадом равнодушных?



Не уходи! Не покидай мой город!

Он без тебя тобой не будет полон,

Без струн твоей гитары и без песен

Он будет неудобен, будет пресен.



И страшно мне в театр войти,

На полутемной сцене

Мне больше не найти тебя и твоей тени.

Не слышать голос твой, надорванный страданьем

И той, что рядом нет, и долог путь к свиданью.

Ума не приложу, как свыкнусь с этой мыслью.

Незаменимы все, кто дорог нам и близок.

[480x486]

Б.Окуджава

О Володе Высоцком



		Марине Владимировне Поляковой



О Володе Высоцком я песню придумать решил:

вот еще одному не вернуться домой из похода.

Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил...

Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.



Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом

отправляться и нам по следам по его, по горячим.

Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,

ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.



О Володе Высоцком я песню придумать хотел,

но дрожала рука и мотив со стихом не сходился...

Белый аист московский на белое небо взлетел,

черный аист московский на черную землю спустился.



 1980

Александр Агарков

    agarkov@ALTAY.KEGOC.KZ



	Памяти Высоцкого



Напиться бы до состоянья скотского,

Чтоб водка шла по горлу, как вода:

Владимира Семеныча Высоцкого

Не стало жарким летом навсегда.

Навсегда...



Не стало жарким летом

Российского поэта,

И не от пистолета,

От сердца умер он,

Но песни, что пропеты,

Звучат на пол-планеты,

Как памятник поэту

Как колокольный звон.



И не были красивыми стихи его,

Он не "тухманно" музыку писал,

И жизни он не радовался "хилево",

И не был магомаевским вокал.



Но там, где после строчки,

Другие ставят точки,

Он, не боясь заточки

Критических статей,

Писал, как будто сердцем,

И не жалел он перца

Для всяких иноверцев -

И никаких гвоздей!



Ему всегда, на все хватало времени:

Играть, писать, сниматься, петь для нас.

И сердце, постаревшее от бремени,

Стучало с перебоями не раз.



Пел нам поэт про пьяных,

Про разные изъяны,

И всякую заразу

Почтил вниманием.

Все думали: резонно!

Но множили кобзонов

Или лицензионных

"АББУ" и "Бони М".



Не выпущено сборника поэтова,

Пластинок очень мало - ну и пусть,

Ведь песни, на магнитофон напетые,

Наверно, каждый знает наизусть.



Поет в любой квартире:

В Москве и Армавире,

В Ростове, Могилеве и даже Воркуте,

В Тбилиси, Кисловодске,

Поет певец Высоцкий,

Творит поэт Высоцкий -

И никаких гвоздей!



Крушились олимпийские позиции,

И в дни рекордов, взлетов и побед

Навек простился с Малою Грузинскою

Певец, и композитор, и поэт.



Не стало жарким летом

Российского поэта,

И не от пистолета,

От сердца умер он,

Но песни, что пропеты,

Звучат на пол-планеты,

Как памятник поэту,

Как колокольный звон...



г. Усть-Каменогорск,

август 1980 г.

http://vrsmexa.mirtesen.ru/blog/43083643124/

---