И белому, мёртвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: «Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даёшь».
Б. Пастернак
[418x40]Задувает метель в рукава,
Ледяными цепляется пальцами.
Может ты в самом деле права,
Что в дому у меня постояльцами
Жить остались лишь ветер да снег –
Свой приют отыскавшие странники,
В мой пустынный вселившись ковчег,
Как родня, как друзья, как избранники.
Может быть… Мне и вправду близки
Эти странные игры – кружение
Белых стай и в седые пески
Постепенное преображение
Летаргической, стылой земли
В свете ломком, изменчивом, искристом,
И пруда в слюдяной монолит,
Из которого щепки не выскрести.
От суровых январских забав
На душе жутковато и весело;
Вьюга, дыры свои залатав,
Солнце тюлем опять занавесила,
Чтоб, оставшись одной до поры,
Довершить то, что ей предназначено, –
Завалить городские дворы
Зимней роскошью, Богом оплаченной.