Кощуна — вид устного творчества волхвов, схожий с басней, но не тождественный ей. Басня охватывает светский или бытовой аспект (но не эпический), а в кощунах больше язычества, мифологичности. В этих былинно-мифологических сказах поётся о богах и предках. Иногда в кощунах встречаются элементы славлений и заклинаний, обращение к Тёмным (Навьим) силам или чёрных заговорах. В эпоху двоеверия на Руси, под влиянием христианства, слово кощуна приобрело значение «святотатство». Кощунник — сведущий человек, поющий или сказывающий кощуны. Кощунствовать — сказывать кощуны.

[показать]


Часто мы слышим понятие кощун, кощунство в негативном понимании. Но все ли знают откуда это понятие пошло?

 После кровавого крещения Руси,  христианская церковь старалась выдрать из народа память о его корнях. Особенно все, что касалось славянских Волхвов.

Теперь я постараюсь объяснить что такое на самом деле кощунство и кто такие кощуны.
[700x467]
Важным разделом деятельности волхвов было создание и передачи по наследству многообразного обрядного фольклора. Его истоки шли из далеких глубин первобытности и благодаря бережному сохранению традиций отголоски словесного творчества дошли в глухих углах России до XIX в., до встречи с исследователями этнографами. Переводы с греческого позволяют нам определить, как переводились на русский язык некоторые слова, например «кощюны», «басни».

Кощуны и басни — близкие понятия, но не тождественные: «Инии гудуть (играют на смычковых инструментах), инии бають ему и кощюнять». Баять, рассказывают басни, очевидно, относится к разным видам устной словесности, и это действие подвергается значительно меньшим нападкам церковников, чем кощуны, от которых произведено и наше современное слово кощунствовать, надругаться над святыней. В баснях, очевидно, большое светство, может быть, бытового (но не эпического), а в кощунах больше язычество, мифологического, того, что казалось особенно кощунственным и отцам церкви IV -VII вв. и русскому духовенству XI — XIV вв.

Кощуны семантически связывались с волхвами и волшебниками: «Ни черов внемли, ни кощюньных вълшеб».

Кощуны-мифы четко противопоставляются  эпико-историческим повествованиям. Церковные писатели того времени считали, что следует «в кощюн место преславных делес повести сказывати», т.е. предпочитали эпос мифам. Существовали специальные «баяны» и сказатели мифов — «кощюнники», к которым народ стекался, не смотря на запрещения:
«Да начнеши мощи кощюнником въспрещати — видиши многы събирающеся к кощюньникомь».
В какой то мере кощуны связаны с погребальным обрядом:
«Мнозии убо тщеславия ради плачют (о покойнике) а отшедше кощюняють и упиваются».
Из этой фразы видно, что кощуны исполнялись во время поминок по умершему. Причем исполнялись они «тщеславия ради», т.е. особо торжественным поминательным пирогом считался тот, на котором пелись какие-то мифологические сказания.

При определении первоначальной этимологии слова «кощуна», очевидно, следует принять допущение двойственной основы его; первая половина (кош-) прямо сказана с понятием судьбы, жребия, а вторая — более многообразным набором значений.
Русские переводчики XI — XII вв. устойчиво переводили греческое слово «кощюны», объединяя в нем понятия судьбы и доброго начала. Исполнялись мифы-кощуны старцами: «старьчьскыи баси», «старьча кощуны». «Кощюнословие» иногда объединяется в одной фразе с «кобением», очевидно, исполнение сказаний могло сопровождаться теми или иными ритуальными жестами и телодвижениями.

В «Материалах» Срезневского (включающих и переводные произведения, по которым мы можем точнее представить себе значение русских слов) с фольклором связаны следующие термины:
Баян, обаятель (incantator) — «производящий или поющий заклинания».
Съказ, съказание.
Кощюна — миф.
Кощюнословие — рассказывание мифов.
Кощюнить — колдовать, рассказывать.
Кощюньник — волшебник, сказатель кощун.
Кощунство (позднее пошло от христианской церкви) — надругательство над христианской святыней.

К этому материалу следует добавить:
Кощьное — «сиречь тьма кромешная», «преисподняя»
Кощей, Кощуй Бессмертный, Корчун — сказочный персонаж.
Ключом для проникновения в полузабытый мир древнеславянской мифологии может послужить широко распространенный и устойчивый образ Кощея Бессмертного, в самом имени которого содержится указание на мифологическую архаику «кощун» и на связь с инфернальной сущностью «кощьного», потустороннего царства.

 «Происхождение сказки из мифа, основанного на определенных-реальных событиях не вызывает сомнения». А в дальнейшем в связи с ростом племенных дружин и военных столкновений в мифологические повествования вплетается все в большей степени героический эпос.
Таким образом, восточнославянская волшебно-богатырская сказка является хранительницей перемешанных между собой отголосков реальных событий, архаических мифов и фрагментов богатырского эпоса, рождавшегося ещё в I тысячелетие до н.э.

«Начало волшебное заключает так называемые пережиточные моменты и прежде всего религиозно-мифологические воззрения  человека… Сказка полна мотивов, содержащих в себе веру в существование «потустороннего мира» и возможность возвращения оттуда…».
И память родовую, так же невозможно полностью стереть, как уничтожить сказки! Даже если на века опускается Тьма!

И  погрузилась Русь во Тьму, и эту Тьму для народов Руси «принес» Бог Яхве (Иегова), об этом прямо говорится в Торе:
……………………………………………………………….
 Ибо вот, МРАК ПОКРОЕТ ЗЕМЛЮ и МГЛА – НАРОДЫ, А НАД ТОБОЙ ВОССИЯЕТ СВЕТ БОГА, и слава его над тобой явится.
……………………………………………………………….