Жизнь Николая Семеновича Лескова, замечательного русского писателя тесным образом связана с городом на Неве.Впервые Лесков очутился в Петербурге в 1859 году, приехав в северную столицу из Пензы, где он служил в одной торгово - промышленной фирме.
«Прежде чем быть литератором, я был человеком коммерческим», — говорил о себе Лесков.
Он объездил всю Россию, побывал далеко за пределами своей родной Орловской губернии. Три года будущий писатель работал в суде, знакомился с обычаями и повадками преступного мира, служил в казенной палате помощником столоначальника, разъезжал по провинциям, занимаясь рекрутским набором. Поступив вольнослушателем в Киевский университет, Николай Лесков научился читать в подлиннике А.Мицкевича и Т.Шевченко. Их ненависть к насилию и самодержавию передалась, и ему.
Портрет Николая Лескова работы Валентина Серова, 1894
Вскоре после первого приезда Лескова в Петербург состоялось его знакомство с Шевченко, вернувшимся в столицу после солдатской службы в Оренбургской губернии.
В I860 году Лесков впервые берется за перо. В петербургских и киевских изданиях появляются его публицистические статьи, в которых он пытается разоблачить злоупотребления полиции и чиновничества, показать настоящее лицо взяточника и хапуги.
В конце 1861 года Лесков вновь в Петербурге, уже как корреспондент московской газеты «Русская речь». Поселившись на Моховой улице, 28, в квартире профессора В.И.Вернадского, молодой журналист с головой погружается в общественную и политическую жизнь России.
Он начинает активно сотрудничать во многих петербургских журналах, выступает как хроникер и бытописатель русского общества.
В период с 1866 по 1875 годы Лесков живет в доме № 62 на Фурштадской улице (ныне улица Петра Лаврова, 62). Здесь написаны им «Соборяне», «Очарованный странник».
В последнем произведении нашли отражение живые картины природы удивительного по своей красоте Валаама, где часто бывал Лесков.
И последняя квартира Лескова, где бывали А.Чехов и В. Стасов, находилась на той же Фурштадской.
В доме № 50 по этой улице Николай Семенович поселился осенью 1887 года и прожил там до своего последнего дня — 21 февраля 1895 года.
Лесков любил Петербург, но не столько холодный и пышный город, сколько иной оживленный, запруженный народом, когда можно окунуться в его людскую шумную толпу, вслушаться в его разноголосый говор. Вместе с писателем В.В.Крестовским и художником М.Микешиным, автором памятника «Тысячелетие России» в Новгороде, Лесков приходил часто в район Сенной площади, посещал широко известную «Вяземскую лавру», наблюдал там за жизнью ее полунищих обитателей.
Летом 1878 года на даче в Сестрорецке писатель познакомился с помощником начальника оружейного завода Болониным. Беседы с ним об искусстве русских оружейников, видимо, натолкнули его на мысль создать сказ о тульском левше. Этому знаменитому сказу, написанному веселым, искрометным народным языком, в мае исполняется сто тридцать три года.
В одном из первых изданий «Левши» в предисловии автор сообщил:
«Я не могу сказать,где именно родилась первая заводка баснословия о стальной блохе, то есть завелась ли она в Туле, на Ижме или в Сестрорецке, но, очевидно, она пошла из одного из этих мест».
Лесков несколько раз отмечал, что в облике левши он изобразил не какого-то конкретного человека, а весь русский сметливый народ.
Любимый всеми литературный герой не прошел мимо нашего города. Туляки, получив
из рук атамана Платова диковинную «аглицкую нимфозорию», решили ее подковать, но ничего об этом казаку не сказали. Разгневанный, он увозит с собой в Петербург вместе со стальной блохой одного из тульских мастеров, косого левшу.
Так он предстал перед государем Николаем Павловичем в Аничковом дворце.
«Идет, в чем был: в опорочках, одна штанина в сапоге, другая мотается, а озямчик старенький, крючочки не застегаются, порастеряны, а шиворот разорван; но ничего, не конфузится».
Без робости и смущения показал левша государю, как надо в «мелкоскоп» глядеть, чтобы подковки на блошиных ногах узреть. Доволен остался государь, рассмотрев наконец с помощью левши мельчайшую и тончайшую работу тульских мастеров.
Для выяснения природы «аглицкой нимфозории » еще раньше левши в Аничков дворец был приглашен аптекарь из «противной» аптеки, иначе говоря, из той, что находилась напротив дворца.
И сегодня на углу Невского и набережной Фонтанки, в доме № 68/28, в первом этаже находится одна из старейших в нашем городе аптек. В то время аптека находилась на втором этаже, и вход в нее был не с угла, как сегодня, а с Невского. Посетители попадали в просторный рецептурный зал. Среди прочих помещений была гросскамера, где ученики химика (так именовали раньше аптекаря) толкли, растирали, подогревали различного рода порошки и травы.
Но вернемся к нашему левше. Государь повелел ему вместе с блохой отправляться в Англию, чтобы там все убедились, на что способны русские умельцы. Но в Англии левша вскоре загрустил и стал проситься на родину. Его добротно и тепло одели и отвезли на корабль, где он сдружился с английским «полшкипером». Па радостях, что возвращается домой, левша со своим новым приятелем изрядно выпил.
В Петербурге «полшкипер» отправился па Английскую набережную в посольский дом, а беднягу левшу свезли в квартальный участок. Левша простудился и заболел, но ни одна больница его без «тугамента» не принимала. Тогда посоветовал один лекарь везти левшу в «простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого сословия всех умирать принимают».
Старая Обуховская больница стояла у Обуховского моста. Сейчас на этом месте здание клиники Военно - медицинской академии. Это была первая в Петербурге больница «для простонародья и многих обоего пола людей, кои не имеют пристойных для врачевания мест».
Одновременно Обуховская больница была и вытрезвителем, и домом умалишенных.
Вспомним, что после рокового проигрыша пушкинский Герман угодил в эту больницу. В Обуховской больнице левша умер. О тульском мастере все позабыли. Подобная участь тогда могла ожидать и любого другого старого мастера-умельца с золотыми руками.
Сказ Лескова хорошо знаком и детям, и взрослым. Мы вновь и вновь встречаемся с Левшой и в прекрасных иллюстрациях Кукрыниксов, и на сцене театров и в работах современных художников.