Семён Липкин
[6 сентября 1911 - 31 марта 2003]

Семён Израилевич Липкин (19 (6) сентября 1911, Одесса, Российская империя — 31 марта 2003, Переделкино) — советский поэт и переводчик. Муж Инны Лиснянской.

Родился в семье кустаря-закройщика. По совету Эдуарда Багрицкого в 1929 г. переехал в Москву, где начал публиковать стихи в газетах и журналах. Окончил Московский инженерно-экономический институт (1937). Участник Великой Отечественной войны 1941—1945.

С 1934 г. переводил поэзию, преимущественно эпическую, с восточных языков (в частности, аккадский эпос «Поэма о Гильгамеше», калмыцкий эпос «Джангар», киргизский эпос «Манас», памятник индийской культуры «Бхагавадгита»).

Автор нескольких книг стихов и романа «Декада». Воспоминания о В.Гроссмане, О.Мандельштаме, А.Тарковском и др.

Член Союза писателей СССР с момента его основания в 1934 г. В 1979 г. вместе с Инной Лиснянской и Василием Аксёновым вышел из СП в знак протеста против исключения из него Виктора Ерофеева и Евгения Попова. В 1986 г. членство было восстановлено.

Народный поэт Калмыцкой АССР (1968). Государственная премия Таджикской ССР им. Рудаки (1967). Награжден 4 орденами, а также медалями.

Стихи


«Есть прелесть горькая в моей судьбе...»


Есть прелесть горькая в моей судьбе:
Сидеть с тобой, тоскуя по тебе.

Касаться рук и догадаться вдруг,
Что жажду я твоих коснуться рук,

И губы целовать, и тосковать
По тем губам, что сладко целовать.

1937


[300x265]



Подражение Корану


Не упаду на горы и поля
Ни солнцем теплым, ни дождем весенним:
Ты сотрясешься, твердая земля,
Тебе обетованным сотрясеньем.

Ты мертвецов извергнешь из могил,
Разверзнутся блистательные недра.
Твой скорбный прах сокровища таил,
И ты раздашь их правильно и щедро.

Узнает мир о друге и враге,
О помыслах узнает и поступках
Закоченевших в тундре и тайге,
Задушенных в печах и душегубках.

Один воскликнет нагло и хитро:
- Да, сотворил я зло, но весом в атом! -
Другой же скажет с видом виноватым:
- Я весом в атом сотворил добро.

1955


[300x265]


Старость


В привокзальном чахлом скверике,
В ожидании дороги,
Открывать опять Америки,
Подводить опять итоги,
С молодым восторгом каяться,
Удивленно узнавая,
Что тебя еще касается
Всей земли печаль живая,
И дышать свободой внутренней
Тем жадней и тем поспешней,
Чем сильнее холод утренний -
Той, безмолвной, вечной, внешней.

1962


[300x265]


«Сказано все, — что же мне говорить?...»


Сказано все, — что же мне говорить?
Роздано все, — что же мне раздарить?

Пройдено все, — так зачем же иду?
Явлено все, — так чего же я жду?

Дай мне приют, чтоб добраться к себе,
Дай немоту, чтоб сказать о Тебе,

Дай мне оглохнуть, чтоб слушать Тебя,
Дай мне ослепнуть, чтоб видеть Тебя.

1994


[300x265]


Любовь


Нас делает гончар; подобны мы сосуду...
Кабир

Из глины создал женщину гончар.
Все части оказались соразмерны.
Глядела глина карим взглядом серны,
Но этот взгляд умельца огорчал:

Был дик и тускл его звериный трепет.
И ярость охватила гончара:
Ужели и сегодня, как вчера,
Он жалкий образ, а не душу лепит?

Казалось, подтверждали мастерство
Чело и шея, руки, ноги, груди,
Но сущности не видел он в сосуде,
А только глиняное существо.

И вдунул он в растерянности чудной
Свое отчаянье в ее уста,
Как бы страшась, чтоб эта пустота
Не стала пустотою обоюдной.

Тогда наполнил глину странный свет,
Но чем он был? Сиянием страданья?
Иль вспыхнувшим предвестьем увяданья,
Которому предшествует расцвет?

И гончара пронзило озаренье,
И он упал с пылающим лицом.
Не он, - она была его творцом,
И душу он обрел, - ее творенье.

1967


[300x265]




.