Великая Отечественная война в рассказах И. А. Ефремова

Ольга Ерёмина

Путь к Победе

Третий рассказ, посвящённый тылу, – «Обсерватория Нур-и-Дешт» – написан в 1944 году, когда Ефремов уже вернулся из эвакуации в Москву. Как и в «Эллинском секрете», Ефремов продолжает традицию «Декамерона»: рассказ ведётся не от имени повествователя, а от имени героя, который вводится в произведение в самом начале.

Начало это – разговор в поезде, где из тыла после лечения едут «навстречу новым боевым судьбам нового, 1943 года» военный моряк и сосед его по купе, высокий молодой майор-артиллерист. Военный моряк выходит в коридор и думает «о неизгладимой суровости войны, на всё налагавшей свой отпечаток». По последующим словам мы можем предположить, что майор утверждал право человека на счастье и радость даже в дни войны, а соседи отрицали это право, видимо, говоря о необходимости все силы отдать борьбе за победу.

Безусловно, такое начало рассказа – отголосок частых разговоров на эту тему в тылу. Можем ли мы радоваться, когда на фронте ежеминутно погибают люди? Это важная психолого-философская проблема соотнесения личных чувств с массовым волением народа.

К моряку выходит майор-артиллерист, который при первой встрече поразил моряка сдержанной энергией и «упорной радостью жизни, надёжно прикрытой привычной выдержкой».

Майор Иван Тимофеевич Лебедев говорит так, как мог бы сказать сам Ефремов, – с позиций диалектики: «Мне понравилось, что вы утверждаете право человека на радость. Я думаю, ваши противники правы. Но правы, разумеется, и вы. Такова жизненная диалектика. Чувство радости сейчас реже других чувство приходит к людям…»

Неожиданно для моряка майор утверждает: «Человеческая радость иной раз зависит от совершенно необъяснимых на первый взгляд причин».

Майор рассказывает моряку историю, которая поражает слушателя настолько, что сознание его как бы раздваивается, «улетая в далёкую солнечную и просторную страну…».

Я приведу здесь первую, вводную часть монолога майора без сокращений, так как в ней задан важнейший вектор, который уже был намечен в рассказе «Эллинский секрет», – душевные травмы, оставляемые войной, то, что мы в начале XXI века называем посттравматическим синдромом, к которому следует относиться с максимальной серьёзностью. Как с ним справляться? Как лечить человеческие души? Ефремов первым в художественной литературе поставил этот вопрос.

Завязка рассказа такова:

«– Я был призван на третьем месяце войны, – рассказывал майор Лебедев. – Прошёл тяжёлый путь отступления в непрерывных боях. Семь месяцев пули и осколки снарядов врага щадили меня. Не стоит рассказывать обо всём пережитом… До войны я был геологом, поклонником непокорной нашей природы, мечтателем. Трудная для тихой души военная страда, разрушения и зверства, чинимые на моей родной земле полчищами захватчиков, едва не сломили меня. Но всё же я справился и скоро стал закалённым, подобно сотням моих боевых товарищей. И моя мечтательность, казалось, навсегда покинула меня. И сделался жёстким, мрачным. В душе осталась какая-то тяжкая пустота, – пустота, которая заполнялась только в боевых схватках с врагом, только удачными налётами моих батарей.

В марте я был серьёзно ранен и на несколько месяцев вышел из строя. После лечения в госпитале я получил отпуск и был направлен на отдых, на курорт в Среднюю Азию. Я протестовал, доказывал необходимость немедленной отправки меня на фронт, говорил о том, что совершенно одинок, – ничто не помогло.

Словом, в конце июля тысяча девятьсот сорок второго года я оказался в поезде, мчавшем меня по просторным казахстанским степям навстречу жаркому солнцу».

До санатория Лебедев не добрался: внезапно, по велению сердца, он решил поехать в пустыню – помочь в археологических раскопках, на которых работала экспедиция в составе всего трёх человек: профессора, аспирантки Тани – специалиста Института восточных языков в Ташкенте и её пятнадцатилетнего брата. Вместе они исследовали древнюю арабскую обсерваторию. Сотрудники ждали Семёнова, научного работника, который должен был помочь в раскопках, но Семёнов ушёл в армию. Помощь Лебедева оказалась кстати.

Летом 1942 года сотрудники ПИНа, находясь в эвакуации, занимались экспедиционными исследованиями в Средней Азии, искали следы древней жизни на планете. Вероятно, они тоже задавали себе вопрос, который произнесла вслух аспирантка Таня:

«– Вам не кажется смешным после фронта, после этого, – она легонько притронулась к моей руке, висевшей на перевязи, – что люди занимаются сейчас такими делами? – Она смущённо взглянула на меня.

– Нет, Таня, – возразил я. – Я бывший геолог и верю в высокое значение науки. А ещё: значит, мы с товарищами хорошо защищаем нашу страну, раз вы имеете возможность заниматься своим делом, далёким от войны…»

Описывая обсерваторию и местность вокруг неё, автор даёт слово профессору: «Здание для астрономических наблюдений, как видите, хорошо сохранилось. Ну конечно, бронзовые части дуги квадранта и другие приборы давно расхищены, ещё во времена монгольского нашествия».

Позже, отвечая на вопрос майора, почему обсерватория построена в таком пустынном месте, профессор говорит: «Работали здесь уйгурские астрономы, ученики арабских мудрецов. Ну а место-то стало пустынным после монгольского нашествия. Тут кругом развалины – следы поселений. Семьсот лет назад здесь, без сомнения, было богатое, населённое место. Чтобы устроить такую обсерваторию, нужно многое знать и уметь».

Война – Великая Отечественная – идёт далеко на западе от Средней Азии. Но здесь, на земле Семиречья, Лебедев встречается с последствиями великой войны прошлого – нашествия монголов, и видит разрушенную культуру, которая не смогла возродиться после погрома. Вспоминается пакт Николая Рериха в защиту культуры: Рерих говорил о невосполнимости культурных ценностей, об их хрупкости. Достаточно убить редких носителей высокой культуры и уничтожить её высшие проявления – и мы увидим картину, которую увидели археологи в Семиречье: опустыненная земля с развалинами обсерватории. Древние люди здесь смотрели в небо – будут ли смотреть в небо те, кто позже придёт жить на эту территорию?

Следом возникает вопрос: какой станет русская земля, когда она освободится о ига фашизма? Сколько лет понадобиться культуре, чтобы возродиться?

Занимаясь раскопками, день ото дня герой-рассказчик замечает, как меняется его мироощущение.

Сначала он говорит так: «Как удачно сложилась судьба, приведшая меня сюда! И что ещё нужно сейчас моей душе? Радостное чувство примирения с собой, с природой охватило меня».

Физическая нагрузка, купание в реке, ощущение здорового тела, разглядывание звёздного неба, интересные разговоры с профессором и Таней – всё это приводило к рождению нового мироощущения: «Словно из неведомых мне самому уголков души поднимались новые, свежие, как весенняя зелень, чувства – такие же бесконечно спокойные и светлые, как окружающая природа».

Подобно древним астрономам, жившим здесь семьсот лет назад, геолог обращает свой взгляд в звёздное небо, описание которого точно астрономически и про этом пронизано высокой поэзией:

«Наступила ночь. Мы улеглись у костра. В зените чёрного купола над нами сияла голубая Вега; с запада, как совиный глаз, горел золотой Арктур. Звёздная пыль Млечного Пути светилась раскалённым серебром.

Вот там, низко над горизонтом, светит красный Антарес, а левее едва обозначается тусклый Стрелец. Там лежит центр чудовищного звёздного колеса Галактики – центральное «солнце» нашей Вселенной. Мы никогда не увидим его – гигантская завеса чёрного вещества скрывает ось Галактики. В этих бесчисленных мирах, наверное, тоже существует жизнь, чужая, многообразная. И там обитают подобные нам существа, владеющие могуществом мысли, там, в недоступной дали… И я здесь, ничего не подозревая, смотрю на эти миры, тоскуя, взволнованный смутным предчувствием грядущей великой судьбы человеческого рода. Великой, да, когда удастся справиться с тёмными звериными силами, ещё властвующими на земле, тупо, по-скотски разрушающими, уничтожающими драгоценные завоевания человеческой мысли и мечты».

В этом высказывании впервые у Ефремова звучит мысль о том, что движение в космос для человека возможно, если на Земле не будет проявления «тёмных звериных сил», которые препятствует созиданию. Лишь тогда, когда человек начинает пристально смотреть в небо, можно говорить о возрождении культуры, ибо небо – это великая мечта человечества. Неслучайно рассказ «Звёздные корабли» почти в самом начале включает в себя эпизод, в котором профессор Шатров посещает обсерваторию: «Обсерватория, куда приехал Шатров, была только что отстроена после варварского разрушения её гитлеровцами». Действие происходит сразу после войны, и читатель узнаёт Пулковскую обсерваторию. Если народ первым делом отстраивает обсерваторию и смотрит на звёзды, значит, его воля к жизни не сломлена!

В рассказе «Обсерватория Нур-и-Дешт» раскопки в пустыне имеют символическое значение: в лице профессора, аспирантки Тани, артиллериста Лебедева и пятнадцатилетнего отрока – брата Тани мы видим людей, стремящихся проникнуть к сокровенной тайне мира, найти Светящуюся чашу, которая была замурована в древности при постройке обсерватории в руднике царских красок. Краски мира начинают оживать в душах страдающих людей. Чаша с древнейших времён имеет символическое значение – здесь она символ древнего знания и приобщения к нему новых поколений людей, «светящаяся чаша давно минувших, но не умерших человеческих надежд».

В целом рассказ о поисках вазы насыщен глубочайшим символизмом. Если мы возьмём образ артиллериста Лебедева, то он отзовётся в названии месяца Ковус – по-арабски Стрелец: в этом месяце была окончена постройка обсерватории. Артиллерист (тот, кто стреляет) Лебедев смотрит на созвездие Лебедя, который сияет на небе, «вытянув длинную шею в вечном полёте к грядущему». (Этот символический аспект впервые отметил Н. Н. Смирнов.)

Будучи геологом, Лебедев разгадывает тайну места, находит ответ на вопрос, почему там так легко дышится: причиной становятся эманации радия. Но не всё так однозначно: «…здесь ожила моя душа, и она открылась… навстречу вам». Лебедев отвечает на вопрос о том, что способно вызвать человеческую радость: «Кто знает, может быть, в дальнейших успехах науки влияние радиоактивных веществ на нас будет понято ещё более глубоко. И кто поручится, что на нас не влияют ещё многие другие излучения – ну, хотя бы космические лучи».

В следующих словах артиллериста – мостик к рассказу «Звёздные корабли»: «Вот там, – я встал и поднял руку к звёздному небу, – может быть, есть потоки самой различной энергии, изливающейся из чёрных глубин пространства… частицы далёких звёздных миров».

Лебедев возвращается на фронт, чтобы бороться с фашизмом. И вести его будет уже не слепая ненависть к врагу, а зрячее чувство уверенности в победе человеческого духа над инфернальностью войны.

Итак, мы вспомнили три рассказа, которые отсылают нас к тому, что происходит во время войны в тылу. Война – инферно, последствия которого могут и должны быть побеждены – благодаря созиданию красоты, взаимопомощи людей, любви и способности человека обращать свой взор в космос.

Продолжение следует ...

• Источник: Российский писатель Фото: dzen.ru
• Об авторе Ольга Ерёмина