Аукционная живопись... "Когда умрет последний конь - мир рухнет, потому что самые лучшие люди - это кони". В.Шукшин.
"Когда умрет последний конь - мир рухнет,
потому что самые лучшие люди - это кони".
В.Шукшин.
(Наведите курсор на картину, чтобы увидеть название)
Carl Theodor von Piloty und Franz Adam
(München 1826–1886 Ambach/ Starnberger See) und (Mailand 1815–1886 München) Kaiserin Elisabeth von Österreich als Braut zu Pferd in Possenhofen 1853, signiert, datiert und bezeichnet n. d. N. v. Carl Piloty. Pferd v. Franz Adam 1853, Öl auf Leinwand, 128 x 108 cm, im originalen Rahmen, (Rei)
"Лошадь гораздо щедрее, чем человек, одарена инстинктами и чувствами. Слышит лошадь лучше кошки, обоняние тоньше, чем у собаки, она чувствительна к ходу времени, к перемене погоды… Нет ей равного на Земле животного" А. И. Куприн
Этот портрет совместная работа Франца Адама (лошадь) и Карла Теодора фон Пилоти (невесты императора и декорации), был создан осенью 1853 года, сразу после помолвки принцессы Елизаветы и императора Франца-Иосифа в Бад Ишль. Картина была Рождественским подарком от Сиси ее жениху Франц Иосифу (подробно о истории этого портрета можно прочитать здесь... https://www.dorotheum.com/blog/en/elisabeth-of-austria/) Картина будет продана на аукционе Dorotheum 27 апреля 2017 года.
Всего лишь сто лет назад, когда небо только начинали коптить выхлопы бензиновых двигателей, лошади были основным средством передвижения и главными помощниками в сельском хозяйстве. Слова «рыдван» и «тарантас» не являлись в те времена определением авторухляди, а произносились с уважением, как сейчас «минивэн» или «кроссовер». Ведь наличием такого экипажа мог похвастаться только состоятельный человек.
ADAM, FRANZ (Milan 1815 - 1886 Munich) Horses on a meadow
В общем-то, и пятьдесят лет назад конюшня в деревне еще не была редкостью, да и в городе, порой, можно было повстречать лошадь. Помню, в детстве, поздними вечерами за нашими окнами был слышен цокот копыт — это отряд конной милиции направлялся на дежурство в парк. А во двор к нам приезжал старьевщик на повозке, запряженной сивой кобылой. Мы, детвора, выносили ей угощенье — кусочки хлеба и сахара.
Кстати, довольно часто употребляются оскорбительные выражения типа «сивый мерин» или «бред сивой кобылы». Почему именно сивой, а, скажем, не вороной или каурой? Откуда такое пренебрежение? Ведь сивая масть лошади — красивый и довольно релкий окрас. Ее (эту масть) можно назвать «перец с солью» или вороная с проседью, или "мокрый асфальт". Встречаются и слегка коричневатые или красноватые оттенки. Так что, лирический образ "розовый конь", скорее всего, олицетворяет коня сивой масти.
Масти лошадей очень разнообразны и имеют свои специфические названия. Вороные — это черные как вороново крыло, гнедые — коричневые как шоколад, мышастые — темно-серые. Часто гривы и хвосты имеют иной цвет, чем окрас шерсти, и это тоже влияет на масть. Буланая масть характерна черными хвостом и гривой при общем светлом окрасе, а у соловой — наоборот, хвост и грива светлее шерсти. Изумительно красивы лошади игреневой масти — темно-рыжие с белыми гривой и хвостом.
Часто приходится слышать выражение «белый конь». На самом деле, с точки зрения коневодства, это безграмотно, ибо белой масти в природе не существует. Любого белого, даже самого белоснежного коня, принято называть серым. Во-первых, при ближайшем рассмотрении, их шерсть у основания все равно серая. Во-вторых, жеребята никогда не рождаются белыми, просто их шерсть после рождения начинает светлеть, это называется раннее поседение. К двум-трем годам их масть приобретает свой окончательный вид. Она может быть полностью светло-серой, либо на крупе и на плечах остаются темно-серые разводы. А бывает, что серые пятна разбросаны по всему телу — очень красивая масть, ее называют серая в яблоках.
Иногда авторы, используя в своих творениях «лошадиную» тему, допускают неточности и, даже, перлы. Например, в фильме-сказке «Раз, два — горе не беда» звучит песня на слова Юлия Кима:
«А мой конь, белый конь,
Едет, едет прямо над рекой…»
Ну, про белого коня мы уже говорили, это как бы можно и простить. Но едет!.. Едет-то всадник, а конь идет, бежит, скачет, но никак не едет (если, конечно, его не везут в коневозке).
Один раз прочитал такое: «Наши скакуны бежали бодрой рысью, а потом мы своих рысаков пустили в галоп…» Так скакуны или рысаки? Конечно, и скакун может бежать рысью, и рысака можно заставить скакать галопом, но рысак и скакун — это далеко не синонимы.
Когда речь заходит о состязаниях, часто путают термины «бега» и «скачки». В скачках участвуют верховые лошади, скакуны, которые скачут галопом или карьером. Бега — это соревнования для рысаков. Иногда, очень редко, бывают рысистые испытания под седлом, но чаще рысаков запрягают в легкую двухколесную тележку (качалку), в которой сидит и управляет лошадью наездник. В скачках же верхом на лошади скачет жокей. Назвать жокея наездником было бы для него чудовищным оскорблением (равно как и наоборот). В остальных случаях (кроме скачек) тех, кто едет верхом, принято называть всадниками, но не наездниками.
Слава богу, пока авторы не называют всадников возницами и кучерами. Это всем известно, возницы и кучера — водители конных экипажей. Но когда возницу или кучера называют седоком… Седок — это пассажир конной повозки, но вовсе не ее водитель.
А уж сколько безграмотностей приходится слышать в описаниях конской амуниции. Один автор пишет: «на лошадь надели упряжь» — в том контексте, что ее поседлали. Но это же нонсенс! Само слово «упряжь» происходит от глагола запрягать, впрягать в гужевую повозку. Или: «всадник взял в руки вожжи». Верховой берет в руки повод, а вожжи держит возница, кучер или ямщик.
Немало перлов связано со словом «аллюр». Например, Олег Газманов поет:
«Мои мысли мои скакуны,
Вас пришпоривать нету нужды,
Вы аллюром несетесь и не признаете узды…»