• Авторизация
Дневник Вов-чик Лента друзей - Дневник - Полная версия


Непризнанные героини... 07-05-2015 15:24 к комментариям - к полной версии - понравилось!


ЖЕНЩИНА И ВОЙНА

"Мы же молоденькие совсем на фронт пошли. Девочки. Я за войну даже подросла. Мама дома померила… Я подросла на десять сантиметров"…
Женщина-существо, рождающее жизнь на этой земле, но никак не лишающее её кого-либо...Именно поэтому война в двойне, тройне более страшна и невыносима для тех, кто является дочерями и матерями. Жестокость и насилие диктовали свои условия, заставляя слабый пол брать в руки автоматы и идти в самую гущу страшных событий. Хотя, их не нужно было заставлять: каждая стремилась выполнить свой долг и помочь Родине. Жизнь женщин на фронте была очень, адски тяжела и, порой, даже унизительна, но они терпели, и, как мы видим, терпели не зря...

Красота и гигиена

Первое и самое главное, что характерно для женщины-это уход за собой. На войне баня относилась к роскоши, не говоря уже о чем-то более изысканном. Топились бани не когда заблагорассудится: дым мог увидеть враг-потому готовили её достаточно редко. Не сложно догадаться, что для женщины такой режим был подобен каторге. Спасением были водоемы рядом: даже в холодное время года, осенью и весной, женщинам приходилось принимать вот такие холодные ванны в худшем случае, а в лучшем греть воду на костре. Когда все-таки удавалось затопить баню, в нее выстраивалась огромная очередь: целый полк. Тогда мужчины пропускали вперед дам, ведь воды на последних посетителей вполне могло не хватить.
Считалось, что женщинам полка повезло, если командир разрешал порвать простыни на случай критических дней. Но бывали и такие, кто не давал такого согласия, говоря "каждый выкручивается, как может". Тогда девушки обходились старыми лоскутами и тряпками, найденными где-то.
"Мы были счастливы, когда доставали котелок воды вымыть голову. Если долго шли, искали мягкой травы. Рвали ее и ноги… Ну, понимаете, травой смывали… Мы же свои особенности имели, девчонки… Армия об этом не подумала… Ноги у нас зеленые были… Хорошо, если старшина был пожилой человек и все понимал, не забирал из вещмешка лишнее белье, а если молодой, обязательно выбросит лишнее. А какое оно лишнее для девчонок, которым надо бывает два раза в день переодеться. Мы отрывали рукава от нижних рубашек, а их ведь только две. Это только четыре рукава…"
Но женщина в любой ситуации остается таковой: быть красивой и ухоженной хочется всегда и везде. Поэтому главной праздничной прической оставались кудри, сделанные на тоненькие лоскутки. По уставу было не положено наводить марафет в серые будни солдата, потому, делали прическу почти украдкой, пряча волосы под косынки и пилотки. Многие считают, что во время войны жизнь затухала везде, но это не совсем так: да, было сложно, но в городах относительно спокойных были и рестораны, и кино, и салоны красоты.
"В Коврове это было. Пошли раз в баню в город и решили зайти в настоящую парикмахерскую. Уж больно «перманент» хотелось навести. Сами-то мы кудри делали, на тряпочки волосы накручивая. Только старший лейтенант не любил этого, ругался, что «не положено по уставу». А тут такой соблазн! Ну, девчата и пустились во все тяжкие: и кудри навели, и брови с ресницами накрасили, да еще и маникюр сделали. Из города не вышли, остановил нас военный патруль: «Кто такие? Где дислокация вашей части?» А мы молчим. Нельзя выдавать расположение части. Задержали до выяснения, дали веники в руки, заставили двор мести. Да только у забора мы веники, бросили и сбежали. Идем по темному лесу, боимся, а ещё страшнее, что командир заругает. Дошли до части, а нас уже предупредили, мол, под арест идете. Но страшнее гнев старшего лейтенанта был: дал каждой кому бритву, кому нож или лезвие и заставил, лак с ногтей соскабливать. Скоблим, а сами ревем: жалко красоту такую уничтожать".
"А я другое скажу… Самое страшное для меня на войне – носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то… Я не выражусь… Ну, во-первых, очень некрасиво… Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года… Перешли советскую границу… Добивали, как говорил на политзанятиях наш комиссар, зверя в его собственной берлоге. Возле первой польской деревни нас переодели, выдали новое обмундирование и… И! И! И! Привезли в первый раз женские трусы и бюстгальтеры. За всю войну в первый раз. Ха-а-а… Ну, понятно… Мы увидели нормальное женское белье… Почему не смеешься? Плачешь… Ну, почему?"

Отношения с мужчинами

Не все относились к женщина на фронте, как к равным. В то время, пока власти СССР пропагандировали равенство полов и эмансипацию женщин, мужчины не могли смирится с тем, что слабый пол, который до войны занимался исключительно делами домашними, отправляется с ними в разведку или, того хуже, является старшим по званию. Именно поэтому многих женщин начали называть ППЖ (походно-полевая жена) или офицерская подруга. Практически все женщины в полку стремились к тому, чтобы стать женщиной старшего по званию, это правда. Однако, совсем не потому, что это считалось престижным, не потому, что женщины были распутницами или им просто очень хотелось "любви"- все объяснялось гораздо проще. Во времена войны любая девушка для солдата, давно не видевшего женщину, была мишенью: мужчины не давали прохода, приставая, а иногда нагло распускал руки. Чтобы хоть как-то обеспечить свою безопасность и спокойствие, воительницы стремились завязать отношение с офицерским составом: навряд ли найдется солдат, осмелившийся тронуть особу с таким покровителем. Естественно, любовь имела место быть, но, чаще всего, такие романы носили чисто практический характер.
В случае, если женщина носила ребенка, её отправляли в увольнение. Среди таковых были настоящие патриотки, не желающие оставлять боле боя.Единственным выходом в таком случае был аборт, который, зачастую, приходилось делать в ужасающих условиях, да и при отсутствии профессионалов, отсюда огромное количество неудачных операций, повлекших за собой, в лучшем случае проблемы со здоровьем, в худшем...

"Мы стремились… Мы не хотели, чтобы о нас говорили: «Ах, эти женщины!»И старались больше, чем мужчины, мы еще должны были доказать, что не хуже мужчин. А к нам долго было высокомерное, снисходительное отношение: «Навоюют эти бабы…"

"Она заслонила от осколка мины любимого человека. Осколки летят – это какие-то доли секунды… Как она успела? Она спасла лейтенанта Петю Бойчевского, она его любила. И он остался жить. Через тридцать лет Петя Бойчевский приехал из Краснодара и нашел меня на нашей фронтовой встрече, и все это мне рассказал.
 
Мы съездили с ним в Борисов и разыскали ту поляну, где Тоня погибла. Он взялземлю с ее могилы… Нес и целовал… Было нас пять, конаковских девчонок… А одна я вернулась к маме…"

Храбрость и отвага

Стоит ли упоминать о том вкладе, который внесли женщины во время ВОВ. Именно из прекрасного пола получались лучшие разведчицы, зенитчицы, летчицы. Всему миру известно о «Ночных ведьмах»- 46-м гвардейском ночном бомбардировочным авиационным полке. На войне женщины были врачами, медсестрами, телефонистками, радистками, обстирывали солдат и готовили им еду, водили машины и, конечно же, воевали.
 
Они убивали, они были вынуждены убивать: даже мужские руки дрожали, спуская курок, женские же еле слушались, но деваться было некуда. Многие из них плакали над каждым погибшим врагом, прекрасно понимая, что, возможно, если бы не выстрелили они, выстрели бы в них. На поле боя не существовало разделения ни по полу, ни по возрасту....
Медсестры выносили солдат на себе: 14-18 летние девочки тащили более 80 килограмм веса, когда собственный не превышал 50. За один бой они вытаскивали десятки, бегая между пулями и гранатами. Известны сотни случаев, когда крича в истерике, сестра, окруженная немцами, защищала раненого солдата. В эти моменты они не думали о том, что в любой момент могут получить пулю, хотя именно так и получалось чаще всего.
"Пока он слышит… До последнего момента говоришь ему, что нет-нет, разве можно умереть. Целуешь его, обнимаешь: что ты, что ты? Он уже мертвый, глаза в потолок, а я ему что-то еще шепчу… Успокаиваю… Фамилии вот стерлись, ушли из памяти, а лица остались… "

"Формы на нас нельзя было напастись: всегда в крови. Мой первый раненый – старший лейтенант Белов, мой последний раненый – Сергей Петрович Трофимов, сержант минометного взвода. В семидесятом году он приезжал ко мне в гости, и дочерям я показала его раненую голову, на которой и сейчас большой шрам. Всего из-под огня я вынесла четыреста восемьдесят одного раненого. Кто-то из журналистов подсчитал: целый стрелковый батальон… Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Его самого тащишь и его оружие, а на нем еще шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь… Идешь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов… И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов – балетный вес. Сейчас уже не верится…"

Непризнанные героини...

Читать письма и рассказы женщин, побывавших на войне, вдвойне тяжело. Они не скрывали своего страха, перемешивали чувства и эмоции, но, несмотря на все это, исполняли свой долг. Если Вы можете предавать себе, с какими слезами счастья дети встречали с войны своих отцов, попробуйте только подумать о тех эмоциях, которые переполняли их, бросившись в объятия мамы, вернувшейся живой с этого смертельного вызова.
Самое больное и обидное, раздирающее душу на части то, что только спустя десятки лет, женщин, побывавших на фронте, начали называть героинями. До этого отношение к ним было совершенно иное: их, спасших страну, пять лет живущих со смертными карточками в карманах, называли военными проститутками, пришедшими на фронт, чтобы соблазнять чужих мужей и оказывать им определенные услуги.
 
"Мирные" женщины смотрели на них с призрением, мужчины, не бывавшие на войне, считали унижением взять в жены вояку. Более того, "позор" распространялся на всю семью, и, зачастую, проблемы с отношениями были и у младших не воевавших сестер. Так было не всегда, но, чаще всего. Чтобы не выдавать свое военное прошлое, они не носили ордена и медали: награды, полученные ими за отвагу, героизм и верность Родине. Многие из женщин рвали свои документы, на которых говорилось о ранениях, полученных ими на фронте. Они отказывались от инвалидности, не распространялись о болячках: женщины просто сливались с остальными, насколько это было возможно.
"Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. «Не ходи, убьют, – не пускали меня бойцы, – видишь, уже светает”. Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнем за руку. Приволокла живого. Командир узнал, объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: «Заслуживает награды”.
 
В девятнадцать лет у меня была медаль «За отвагу”. В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги… И меня посчитали убитой… В девятнадцать лет… У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее – и не верю. Дите!"
В живых остались единицы...Мы благодарны каждой, благодарны за свою жизнь, свой мир. И пусть кто-то говорит о том, что умереть за Родину было не страшно: на самом деле, оставить жизнь в возрасте 15-20 лет было ужасающе тяжело. Но, тем не менее, они шли на войну, поражая своей отвагой, смелостью, выдержкой.
 
Они видели то, что не должна видеть женщина, они делали то, что не должен делать даже мужчина. Навряд ли можно представить себе весь ужас происходящего, и уж точно нельзя выразить все уважение и признание, коим мы обязаны им.
 
"Лежит на траве Аня Кабурова… Наша связистка. Она умирает – пуля попала в сердце. В это время над нами пролетает клин журавлей. Все подняли головы к небу, и она открыла глаза. Посмотрела: "Как жаль, девочки". Потом помолчала и улыбнулась нам: "Девочки, неужели я умру?"В это время бежит наш почтальон, наша Клава, она кричит: "Не умирай! Не умирай! Тебе письмо из дома…". Аня не закрывает глаза, она ждет… Наша Клава села возле нее, распечатала конверт. Письмо от мамы: "Дорогая моя, любимая доченька…". Возле меня стоит врач, он говорит: "Это – чудо. Чудо!! Она живет вопреки всем законам медицины…". Дочитали письмо… И только тогда Аня закрыла глаза…"
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (1):
belorusochka-ja 07-05-2015-16:02 удалить
Плакала...Эх не умеем мы порой ценить то,что дала нам жизнь...Вот им,прошедшим войну выбора не было...Спасибо за пост!Тронуло до глубины души!
Обратиться - Ответить - К полной версии


Комментарии (1): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Непризнанные героини... | Вов-чик - Дневник Вов-чик | Лента друзей Вов-чик / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»