Особняк Рябушинского на Малой Никитской – жемчужина архитектуры модерн.
Была в нем один раз давным-давно, когда посетила Москву студенткой.
Впечатления портили следы проживания в особняке писателя Горького, но это отдельная тема…
Те, к то живет в Москве постоянно, практически не бывают в музеях.
Знаю по себе: когда жила несколько лет в столице, не получалось выбраться в музей.
Этот «эффект присутствия» чуда где-то рядом, в шаговой доступности, делает посещение музея необязательным, его всегда можно отложить на потом.
Проверяла на всех знакомых москвичах: стопроцентный отказ ехать на Волхонку или в ЦДХЛ
(«Выходные короткие, дел много, как-нибудь в другой раз».)
Интересно, что музеи, особнячки, выставки раскрываются скорее перед теми, кто издалека,
видимо, настройка происходит, друг на друга…
Возвращаюсь к шедевру Шехтеля.Лучшее описание особняка, на мой взгляд, принадлежит сказочнице Елене Ланецкой: «Вот Спиридоновка прогнулась полумесяцем, подступая к церкви Большого Вознесения... Сердце Скучуна готово было выпрыгнуть на мостовую! Прямо перед ним, за стилизованными волнами решетки, посреди небольшого садика, замер сонный, бело-розовый особняк с мозаичными орхидеями на фризе …именно этот дом мерещился ему в бреду болезни... Он двинулся вдоль чугунных завитков ограды, и ему внезапно почудилось, что орхидеи на стене дрогнули, приветствуя его!.. Теплые лапки бесшумно касались прохладного каменного пола прихожей. Будто круги на воде расходились под ногами мозаичные узоры. Впереди в громадном зеркале отразилась зеленая фигурка, замершая перед цветным витражом с широко раскрытыми от восхищения глазами. Стоило чуть сдвинуться с места — пейзаж из цветного перламутрового стекла изменялся, будто кто-то, стоящий за стеклом, поднимал свечу, подсвечивая картину... А может, это заря скрывалась за перламутром?! Известно одно: вошедшего особняк завораживал, окутывал тайнами, а живой витраж согревал его своим уютным золотисто-зелено-коричневым светом, как бы приглашая следовать дальше...
Осмелевший Скучун стал плутать в лабиринте больших и малых комнат первого этажа, то запрокидывая голову и приветствуя ползущих лепных улиток на потолке библиотеки, то замирая в благоговении перед ее книжным богатством, то разглядывая скользкий узорный паркет... Скучун здесь был так счастлив, как никогда в жизни! Он не мог наглядеться на бронзовые изгибы дверных ручек, на двери, изукрашенные резными ниспадающими ветвями колючих роз, на застывшую грацию деревянных оконных рам, прильнувших к стеклу, будто живые некогда лепестки, обращенные в дерево чьим-то заклятьем!
Скучун догадывался: этот храм Красоты — целый застывший мир — подобие мира живого; он многое таит в себе, и вот-вот откроет ему что-то необычайно важное... Весь легкий и просветленный, с танцующей, ясной душой, Скучун вышел к подножию чудесной лестницы, которая устремлялась наверх мраморной серо-зеленой волной. Следуя изгибу застывшей волны, поднялся он на второй этаж. Здесь его поджидала колонна, сторожившая лестницу. А на капители этой красноватой колонны изумленный Скучун увидел знакомую Саламандру!»
[640x485]
[700x525]
[450x300]