[248x400]Билли восхищался Сквозняком беспредельно. Сквозняк был поистине клевым: настоящий оттяжник эпохи Возрождения. Дни свои он проводил на пляже, а ночи – в кучерявых облаках сенсимильи. Сквозняк мог всю ночь курить траву, по ходу дела полируя пузырь текилы, но сохранить достаточно трезвости взгляда, чтобы рвануть за сорок миль в Хвойную Бухту, не возбудив подозрений у фараонов, и к девяти утра объявиться на пляже с таким видом, точно похмелье для него – понятие в высшей степени абстрактное. В списке личных героев Билли Винстона Сквозняк уступал только Дэвиду Боуи.

***

В прошлом месяце ему стукнуло сорок – достижение сомнительное для человека, некогда давшего клятву не доверять никому старше тридцати.

***

– Джентльмены. Кофе готов. Что же касается событий сегодняшней ночи, я должен признаться в собственном неведении.
– Ты хочешь сказать, что собаки тебя не разбудили? – из-под козырька бейсбольной кепки “Бруклинских Живчиков” спросил Джим Уотли.
– Я вчера отошел ко сну рано с двумя хорошенькими молоденькими бутылочками каберне, Джим. Все дальнейшее происходило без моего ведома и согласия.

***

– Вы утверждаете, – перебил его Рассол, – что человеческая раса была создана, только чтобы позлить Сатану?
– Совершенно верно. Иегова бесконечен в своей склонности пакостить.
Задумавшись, Рассол пожалел, что в раннем возрасте не стал преступником.

***

Преисподняя безвременна и неизменна – и невыносимо скучна, как приемная у врача.

***

Втайне Роберт верил, что если все пойдет совсем уж погано, что-нибудь обязательно произойдет – и не только спасет его от катастрофы, но и улучшит всю жизнь вообще. Такая перекошенная разновидность веры укрепилась в нем за много лет сидения перед телевизором: любая проблема непременно разрешалась к последней рекламной паузе.

***

– Ты прожил в наше мире тысячу лет и никогда не видел кино?
– Что такое кино?
Медленно и очень тактично Август Рассол объяснил Повелителю Джиннов смысл иллюзий, создаваемых движущимися картинками. Закончив, он почувствовал себя так, точно только что изнасиловал добрую фею на глазах у детского садика.

***

Для Рассола самой большой проблемой стали мизерные размеры Хвойной Бухты – прочесать городишко в одиночку не составляло труда. В Лос-Анджелесе или Сан-Франциско всегда можно опустить руки, еще не начав поиски, откупорить бутылочку вина, и пускай ответственность за судьбы человечества забирает себе само человечество, а он спокойно погрузится в мирный туман недеяния.

***

Дженни уже забыла, как бывает на свиданиях. Хотя наверняка вспомнить не удавалось, она полагала, что и замуж-то вышла только для того, чтобы больше никогда не переживать подобной неловкости. Это как ездить на аварийном тормозе.

***

Бабочки не тоскуют по тем временам, когда они были гусеницами.

***

– Ты – дух Земли?
– Э-э, м-м, да, я – дух Земли. Это я. Цап, дух Земли.
– Но я думала, что ритуал не действует.
– Ритуал?
– Мы пытались вызвать тебя на прошлой неделе, но мне показалось, что он не подействовал, потому что я не очертила круг власти девственным клинком, обагренным кровью.
– А что ты взяла вместо него?
– Пилочку для ногтей.
Повисла пауза. Неужели она оскорбила духа Земли? Первое свидетельство того, что ее волшебство – действительно волшебство, и надо же так опростоволоситься, использовав второсортный материал для ритуала.
– Прости меня, – забормотала Рэчел, – но сейчас очень непросто найти девственный клинок, обагренный кровью.

***

Сказать, что Эффром был неважным поваром, было бы легким преуменьшением – все равно что утверждать, будто геноцид – не очень эффективная стратегия связей с общественностью.

***

– Ты не настоящий, – сказал он.
– Ты тоже, – огрызнулось чудовище.
– Я настоящий. – Эффром почувствовал себя очень глупо.
– А докажи.

***

Он пытался вызвать у себя в душе дзэнское спокойствие, но оно бежало его, и Рассол злился на себя: чем больше он думал о спокойствии, тем дальше оно от него ускользало. “Это как кусать себя за зубы, – утверждала дзэнская поговорка. – Хватать не только нечего, но и нечем”.

***

Джан Ген Джан проворно подскочил к креслу и потряс узловатым пальцем перед самым носом Трэвиса:
– Говори, где спрятана Печать Соломона, или мы сунем твои гениталии в девятискоростной блендер с обратным ходом и пятилетней гарантией, не успеешь ты вымолвить слово “шазам”!
Бровь Рассола удивленно поднялась.
– Ты что – нашел в ванной каталог “Сиэрза”?
Джинн кивнул:
– Он полон множества прекрасных пыточных инструментов.

***

Прежде Эффром никогда не умирал, а потому не очень понимал, что от него сейчас требуется. Несправедливо, что человеку в его возрасте приходится приспосабливаться к новым и непростым ситуациям. Но жизнь редко бывает справедливой, поэтому логично предположить, что и смерть справедливостью не грешит. Уже не в первый раз Эффрома подмывало потребовать к ответу Самого Главного. Правда, раньше ему это не удавалось – ни на почте, ни в Управлении автомобильного транспорта, ни при возврате бракованного товара в универмаге. Может, хоть здесь выйдет?