 [показать]
[620x620]
Стареть приятно. Люди, за которыми раньше гнался, стареют тоже. Ты на них смотришь в телевизор – а у них уже два подбородка и пузо еле влезает в пиджак.
За молодыми гнаться не тянет, молодые - не наша школа. Новодел, кому он вообще интересен. А ровесники вот они, поседели. Уже не хозяева жизни, а если еще и да, сколько им там уже осталось. Столько же, сколько тебе. Вот и догнал.
[420x640]
[показать]
Стареть приятно. Чего в жизни не сделал, того и не сможешь. Не «лодырь», не «сам себе виноват», не «если бы ты постарался» и даже не «бездарь». Просто уже не можешь, состарился, отыграл. Хоть подпрыгни – не сможешь уже. Свободен, значит.
[620x440]
[показать]
Одно раздражает: на кухне капает кран. Кричу туда: «Грета! Грета, кран!», а она мне из кухни – «Я не кран!». И смеется. Лень ей, что ли? Я тоже смеюсь. «Грета, - кричу, - вода!» А она мне – «Я не вода!». «Грета, - кричу, - подойди ко мне». Подходит, смеется. «Чего тебе сделать?». А я и не знаю, чего мне сделать. Целую ей руку. «Кран, - прошу, - закрути покрепче».
[620x620]
[показать]
Стареть приятно - не нужно ходить в костюме. Вообще не нужно ходить. Был бы я без ног в тридцать лет, какая была бы драма. Все бы жалели. А сейчас говорят: «Он так долго живет при его болезнях, ему чудо как повезло».
[620x620]
[показать]
Грета тоже считает – стареть приятно. Говорит, не нужно носить колготки и высокие каблуки. Она всю жизнь ненавидит колготки. Я их ей помогал натянуть, пока мог нагибаться. Еще говорит, не нужно следить за фигурой. Ест по четыре пирожных в день. Я ей – «Грета, вес!», а она смеется: «Какой может быть вес у старухи, один объём».
Только вот кран. Капает днем и ночью, никак не может она его закрутить. Бужу ее ночью: «Грета, кран…», а она храпит. Даже не отвечает, храпит и всё. Стареть приятно: когда храпит во сне твоя молодая подруга, это шокирует, это мешает, девушки спят легко и тихо, как бабочки на цветке. А когда во сне храпит моя весомая Грета, я точно знаю: она жива.
Грета смеется. «Ты старый хрыч, доводишь меня из-за крана». Встаёт с утра и ползет на кухню. Мне варит кашу, себе сосиску. Мне нельзя сосисок, а она не ест мою кашу, без соли и сахара – кто бы вообще ее ел. Были бы молодыми, страдали бы смертно: ничего нам нельзя, и ни одно блюдо не можем поесть вдвоем, что за жизнь. А теперь приятно: денег хватает и на кашу, и на сосиски, и сил хватает варить. Что за жизнь.
Но кран этот чертов. Капает, капает, прямо в мозг. Грета не замечает, она плохо слышит, сто раз попросишь – забудет, пока дойдет. Отправишь ее на кухню: «Грета, кран!», вернется с тарелкой: «Я тебе каши сварила». Ну что же, сварила – я поем.
Себе, как обычно, сосиску. Наливает воды на два пальца, кладет сосиску, сосиска в воде по ватерлинию, сверху сохнет. А Грета доварит сосиску до половины, а потом раз! – и перевернет. Сварившейся стороной вверх, сырой – вниз. И дальше варит. Я сначала не понял, потом сообразил. Кастрюлю, где больше воды, она не поднимет, тяжело ей и руки дрожат. Специально самую маленькую берет, и воды почти не наливает. Сосиска и на пару сварится, ей-то что. А я так радовался, что догадался.
[620x620]
[показать]
Стареть приятно. Не нужно быть успешным, не нужно быть красивым, не нужно быть хорошим. Достаточно быть. Молодым недостаточно, их гонит возраст. Скорее, скорее, успеть побольше, бежать поживее и побыстрее попасть сюда, к нам. А у нас тут тихо, как под шубой. Никто не спешит.
А тут вдруг слышу – кран капать перестал! Ну, просто праздник. «Грета, - кричу, - Грета, кран не капает, Грета, иди сюда!». А она почему-то молчит. Не отвечает.
- Грета!
- Грета!
- Грета…
Полная тишина. Никто не смеется, не слышно тяжелых шагов, не пахнет горелым из кухни. И кран молчит.
- Грета, - голос сорвал, - Грета, мне плохо! Грета, иди сюда!
Так кричал, что заснул. Или сознание потерял? Не помню. Очнулся – темно. И по-прежнему тихо.
- Грета, кран…
Совсем охрип.
Вдруг слышу, хлопнула дверь. И шаги. Стареть удобно: молодых гораздо хуже слышно издалека.
- Грета!!!
Волосы растрепанные седые, еле дышит, смеется. «Я, - говорит, - сантехника хотела позвать. Дозвониться же им невозможно, я и решила – дойду сама. Ты замучил меня своим краном, я хотела в подарок тебе... А сантехника нет, и до нового года не будет. Зря ходила».
Но ведь тихо! Не капает ничего!
«А это они, - говорит, - отключали воду на два часа. Как раз я к ним пришла, тогда и предупредили. Скоро включат».
И точно, слышу. Кап, кап, кап. Знакомая музыка.
- Пойду на кухню, сварю сосиску. А каша еще осталась.
[620x620]
[показать]
Кап, кап, кап. Она сейчас сварит сосиску, и каша еще осталась. Черт с ним, с краном. Стареть прекрасно. Самому ничего не приходится делать. После нового года придет сантехник и все починит.
Виктория Райхер
[показать]
[620x620]
фотограф Caras Ionut
[показать]
[показать]
|
|
|
|
|
