 [показать]
[показать]
[600x600]
[показать]
[показать]
[600x420]
Погоди запечатывать, полноте… всё теперь только рвать и метать. День пройдёт… по твоей серой комнате… и уронит тебя на кровать. Месяц. Два. Плюс ещё в умножении. Не успеешь опомниться – год. Год пройдёт по лицу, в отражении… и улыбку твою застегнёт… И когда тебя бросит владелица наши Маски на Лица менять, вдруг ТАК много понять, что осмелиться – ни-че-го больше в жизни не знать. Если чуть увильнуть от конкретности, вдруг спохватишься, мудрый пескарь, что вот этой «мозаике тщетности» обучиться бы мог и дикарь… Что всегда только То получается, за которое сломан хребет, что пути - ни-ко-гда не кончаются… как и тьмой не бодяжится свет.
То ли бедности, беглости, магглости, постеснявшись – стесняться устать,
обомлев от сознательной наглости, вдруг с восторгом за миг срисовать,
как от свалки от этой… некрополя… победив по пути суховей, на пушинке от старого тополя улетает чудак-муравей.
Не попала улитка на вилочку… до смешного скользка наша ложь.
Жизнь проходит… десюлькой в копилочку. А выходит - когда разобьёшь.
Ни кольчуги, ни латы, ни броники… /ни ещё там чего про запас/
Кто-то Выше. Мудрее. И тоненький…
Всё давно перемучил за нас.
Будто тюкнули страхом по темени, ужас треснул в своих поясах, у живых – мертвецы… /не ко времени…/ завелись в не идущих часах. Так и самому стрёмному спамеру, статуэтку б вручить за кино….
Где…
Как будто с издёвкой…
На камеру…
Только – ноль, только – ноль, только – но…
Те немногие правды – изглоданы, как сострижен и их воротник,
дорогой мой… /уже перепроданный…/ ты послушай меня, золотник:
жизнь твою, твою крышу и вратницу, всё - на ветошь и пустошь и лом…
Слышишь, колокол бьёт в твою пятницу: «по-де-ЛОМ, по-де-ЛОМ, поделом…»
Память – рухлядь. Но там ещё роешься… и надежды клочок не померк. Ты не мойся в четверг… /не отмоешься… даже если он - чистый четверг./ Так на радости падкие скоро мы - для объятий готовы на вклад. Просто руки раскидывать в стороны, можно только тому, кто распят.
Загордившись нечаянной ранкою, и осою застрявшей в спине,
с не виной и литровою банкою не-старуха идёт по стране,
и пойди тут пойми, что балакает… и кого, улыбаясь, бранит:
«Сорок пятый…» -- бормочет и плакает…
«Сорок первый…» -– смеясь, говорит.
Не фарфоровый бред и не слоники, не привычка к тому, что - вокруг…
Кто Мудрее и Выше и Тоненький.
Вам не снилось.
Вдруг спросит.
/Ну, вдруг/
«Ноль весны. Да. Такое случается –
на изнанке заплаканных век.
Почему же тебе улыбается?!
…человек-человек.
Человек?»
ЛенКа Воробей
[600x440]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
[показать]
[600x600]
Безумными, но красивыми, можно назвать работы молодого фотографа Julie de Waroquier из Лиона (Франция). Julie - студентка, обучающаяся философии, а в своих работах она создаёт поистине волшебный мир.
[показать]
|
|
|
|