Сегодня был жуткий день. Из тех, когда легче не быть, чем быть. Не жить, чем жить.  Из тех, которые хочется забыть сразу, но забывать нельзя – чтобы не повторились.

Снег, который густым ковром лег на землю ночью, я увидела только ближе к  вечеру. Но увидела. Есть вещи, которые никто за тебя не сделает. И  есть такие, которые нельзя отменять. 

Мне нужно было на вечернюю службу.  Мертвой  или живой.  Я была мертвой. И физически, и эмоционально, и духовно. Мертвой и пришла.

Сначала было забавно. Казалось, что  у  меня  чужое зрение. У кладбищенской храмовой  ограды толстый поп обмахивал  лохматой кисточкой старый черный раскрытый на все двери мерс, возле которого зябко переступала с ноги на ногу голоногая девушка.

Но мерс был похож  на огромного  готового ко  взлету   черного лебедя с растопыренными крыльями,  слова  освятительной молитвы будили внутри  что-то мнившееся безнадежно спящим,  а вдохновенное лицо девушки  и вовсе светилось  безудержной  неофитской радостью.

Дальше  - больше. 

Толстым удавом преградившая  двери в храм, стоящая почти вчистую спиной к алтарю  очередь к иконной лавке  сплошь состояла  из прекрасных одухотворенных незнакомых лиц,  а чуть поодаль, у столика,  пропитый мужчина  старательно выводил каракулями огромную заздравную записку.

…Я не мола остаться надолго: дома   ждал   Мишка, принесший со школы кашель, насморк и температуру. Но надолго и не нужно было.  Несколько минут обычной  вечерней  службы  -  и можно жить дальше.