«…И еще должны были пройти десятки лет, чтобы я понял, что перед всеми раскрыться нельзя, и «все» это еще ничего не  значит, и, может быть, всех даже вовсе и нет. И что если мне хотелось «быть как все», то «все» в этом желании были близкие любящие люди, избранные, которых бы я любил,  и меня бы тоже любили. И еще прошло много времени, пока я понял, что желание быть как все во мне было желанием любви. И еще совсем недавно я наконец-то понял, что это стремление любить и было действием души моей, а что душа это и значит любовь».

(Усолье.)