Вся  революция в дневниках Пришвина  -  внезапно расползающаяся от прикосновения зла материя жизни. Голодная обессилившая собака, обреченно  укладывающая свою голову на трамвайные рельсы;  вековые, в три обхвата,  парковые деревья, по которым весело стучат топоры «людей с короткой  мыслью»;  радость  от  того, что  человек, которого ты встретил ночью в узком переулке – не с револьвером, с книжкой: «слава тебе, Господи!  с книжкой человек не опасен, он друг мой!»

«Опустошение жизни за два месяца моего отсутствия в Москве ужасающее:  Москва теперь  совершенно умерший город».  1918год,  24 ноября