Не «подобие», понимаемое как максимальное приближение к отображению на сетчатке глаза или фотоснимку, составляет смысл живописи, а познание объекта изображения, видимого или даже невидимого, через создание его относительного (всегда лишь относительного!) подобия, и передаче зрителю результатов этого познания, той информации, которой иногда не даёт даже непосредственное созерцание объекта.
Говоря очень упрощённо, художник добивается максимального подобия по каким-то параметрам (например, объёму, контрасту, ритму и т. п.) и мирится с отсутствием подобия по каким-то другим параметрам (пространственности, цвету, единству источника освещения и многим другим). И на основании этого выбора, этого предпочтения и складывается художественный образ – таинственный продукт творческой интуиции человека.
Сосредоточиваясь на каких-то элементах художественной формы в ущерб другим её элементам, художник достигает выразительности не благодаря «подобию» и не вопреки «подобию», а через «подобие», через игру этим сходством-несходством.
Высота художественного дарования заключается не в том, что некто овладел всем доступным в его историческую эпоху арсеналом средств «отподобливания», а в том, насколько точно он из этого арсенала отбирает то, что сделает его образ выразительным – выражающим невидимое.
Художественная ценность произведения может быть абсолютной при весьма относительном «подобии».