Этот сентябрь я провел в пеших скитаниях по Кунаширу - самому южному острову Большой Курильской гряды. Уделив немалое количество времени фотографированию окрестностей и прочему осмотру достопримечательностей сего любопытного участка суши.
Гражданам нашего хитромудрого государства некоторые его части представляются богом забытыми и никому не нужными территориями, которые обязательно надо кому-нибудь отдать, подарить или продать за ненадобностью. Не страдая излишней политкорректностью, постараюсь немного просветить любознательного читателя на предмет того, что представляет собой один из Курильских островов, пока не отданный ретивым японцам.
Большой участок Кунашира занимает заповедник "Курильский", для проникновения на территорию которого необходимо получать разрешение. Да и путешествие на сам остров связано с определенными логистическими танцами с бубном.
Наконец, обрулив утыканный огнями Хоккайдо, наш броненосец встал на рейд Южно-Курильска. В предтайфунном затишье, сквозь туман, показался Кунашир, многочисленными дымами вулканического попердывания полностью оправдывая название островов - Курилы.
Швартовка возможна только в светлое время суток, глубины не соответствуют обозначенным на карте. Акватория усеяна останками плавсредств, у которых процесс навигации завершился херовым образом.
Едва ослабел встретивший нас мощный тайфун, как под первыми лучами солнца наши жаждущие приключений организмы вломились в бурные заросли кунаширской ботвы. Лес представляет собой типичные джунгли с уходящими к небу лианами и непроходимой щетиной густого бамбука. Если отвлечься от незнакомых запахов, живо напоминает дебри Борнео, по которым я слонялся в начале года.
Обильные осадки превратили предполагаемую тропу в мутный глубокий поток. Вода смешивается с кипящей кислой субстанцией горячих источников. Сами по себе заросли бамбука вне существующих троп и ручьев являются абсолютно непроходимыми, в чем нам еще предстояло неоднократно убедиться.
В джунглях, на склонах вулканов и на морском побережье периодически встречаются различные странные личности, вроде одиноких бродячих вулканологов или импортных безумных велосипедистов. Хотя, в целом, остров, особенно в северной части, достаточно малолюден.
Морское побережье не представляло для меня какого-либо интереса, но пришлось таки уважить попутчиков, для которых соленая вода и прочие рыбы являются определенной диковинкой.
Скалы в виде огромных пучков аккуратных каменных граненых кристаллов. Безумные шестиугольники образуют неприступные утесы, преграждающие блуждающим пешеходам путь по пляжам из черного песка.
Достопримечательности острова делятся на легкодоступные, которые все видели, и те, что даже многие местные жители знают лишь по названиям. Сейчас, разбирая дома привезенные фотографии, я бы рекомендовал посетить и те и другие.
Предостережение на полях генштабовской карты: "Пешеходные тропы труднопроходимы" относится, пожалуй, к любой части острова.
Могучие отливы оголяют твердое, как черепаший панцирь, дно, представляющее собой поля застывшей вулканической лавы. Пестрое многоцветье побережья режет глаз, природа по дальневосточному ярка и сияет сочными красками.
Гостеприимное побережье Охотского моря, где среди сказочных красот мы простояли лагерем несколько дней, совершая вылазки в поисках пропитания и впечатлений.
Для сумневающихся стоят знаки. Так и представил, как я подбегаю к медведю и начинаю его беспокоить...
Это первый в моей жизни поход, когда пропитание планировалось с учетом подножного корма. В буквальном смысле. Прихватили с собой гарпун, для добычи бурлящих в ручьях лососей. Но, как оказалось, сие приспособление было излишним. Рыбы, в виду своего количества, легко ловились руками без всяких снастей.
Патроны также экономили, поэтому, как и наши пещерные предки, дичь забивали камнями. Голод не тетка.
Есть выловленную в пресной воде горбушу я брезговал, питался лишь икрой и прочими ягодами. При росте 192 сантиметра умудрился похудеть до 85 килограмм, ощущая при этом необычайную бодрость, легкость и прочую резвость в организме.
Сильно удивил незнакомый запах леса. Точнее, отсутствие привычного в Приморье сильного запаха грибов и плесени, или терпкого запаха цветов в тропических джунглях. Кунаширский лес практически не пахнет.
Нет разницы идти в начале колонны или в ее хвосте, ботва смыкается плотно за каждым продравшимся через нее пешеходом, при этом не рвется и не сминается.
Царство бамбука и елок придает сказочный вид мохнатым сопкам, укутанным туманом и поливаемым частыми дождями.
Особо стоит обратить внимание на определенную сложность в добыче пресной воды. Многочисленные реки и ручьи далеко не всегда способны являться источником пригодной для питья жидкости.
Реки делятся на кислые - вытекающие со склонов вулканов и представляющие собой по сути подогретую смесь кислот, и нерестовые - наполненные трупами отнерестившихся лососей и несущие свои смрадные воды в океан.
Побрив морду лица в теплой кислой воде горячего источника, я на следующий день обнаружил от бритвы лишь пластиковую ручку и ржавый порошок на месте лезвий.
Фумарольное поле на вулкане Менделеева. Фумарола - это такая смрадная фиговина, представляющая собой канал для выхода горячих газов и пара на поверхности вулкана.
Если же из фумаролы прет голимый сероводород и прочие сернистые газы, то такая фумарола называется сольфатарой.
А это Кипящее озеро кислоты в кальдере вулкана Головнина. Кальдера это такая офигенная впадина, получающаяся после того, как вулкан совсем нафиг провалился.
Желтая пакость - это сера. По дороге на вулкан Менделеева встречаются остатки японских заводиков по добыче серы. Не иначе, злобные милитаристы делали из нее порох.
 |
 |
 |
 |
 |