Туннель казался бесконечным. Стены пульсировали, проходы то сужались, то расширялись, поворачивали под совершенно немыслимыми углами. Где-то тут, как догадывался Никита, должен был появиться свет, но пока что было темно.
Никита летел по этому туннелю. Нельзя было сказать, что делал он это по своей воле. Его совершенно определенно влекла какая-то сила, и Никита летел. Он чувствовал себя стружкой, которую притягивает поле мощного магнита. Правда, сравнение портила очень сложная, с лихо закрученными виражами, траектория полета. А это значило, что Никиту влекло за собой нечто, обладающее разумом. Просто по законам физики так не полетаешь.
Стены туннеля мало того, что пульсировали, так еще и сочились какой-то дрянью. Никите стало казаться, что он оказался внутри огромного живого существа. Лучше не представлять, какого. Тварь, в которой Никита против собственной воли исполнял фигуры высшего пилотажа, несомненно, жила какой-то органической жизнью. А вот сам Никита живым не был.
Совершенно точно.
Он отчетливо помнил бензопилу в руках Павла. Помнил свой страх, липкий, потный, заполошный. Боли он не чувствовал. Недоумение - да. Досаду тоже, особенно, когда из живота выпадали кишки. Потом пришло милосердное беспамятство.
И вот он здесь. И правильно - не хуй было к Павлу на дачу ехать. Знал же, что хорошим не кончится. Допились, блять, до разборок с бензопилами. Как вот теперь отсюда выбираться?
Никита не имел ни малейшего понятия, как прервать свой подневольный полет. Можно было, конечно, ухватиться за стену - вон как раз с потолка свисает какая-то мясная сопля. Она была похожа на клочок кожи - как же он называется-то? Когда Никита еще был живым, он ебал одну поэтессу. На сиськах у нее были такие вот клочки. Если их оторвать, будет рак, говорила поэтесса. Как же они называются-то?
Но момент, впрочем, был упущен. Сопля осталась где-то позади.
К тому же с памятью происходило что-то странное. Она подбрасывала что-то малосущественное (вроде этих самых сисек с наростами). Еще Никита помнил, как погиб. Ему казалось, что он мог бы припомнить и остальное. Но прошедшая жизнь казалась сном, и совершенно не держалась в голове.