Шесть лет назад мы подошли к выбору стиральной машины очень основательно. Прочитали кучу форумов, промониторили отрицательные и положительные отзывы по каждому бренду, отсекли аутсайдеров, выявили явных лидеров, выели мозг паре консультантов в м-видео после чего вероломно заказали стиралку в интернет-магазине.
Она обладала прекрасным уживчивым характером, позволявшем ей вписываться в любой кухонный гарнитур и была по максимуму набита всякими жутко нужными функциями. Я опробовала их все в первую неделю. И с тех пор, вот уже шесть лет стираю все на одной единственной программе.
Такое пренебрежение своей многогранной персоной не могло, конечно, долго устраивать чудо техники.
Испытывая явный дефицит внимания, она начала выкидывать коленца. Сначала весьма вульгарным и примитивным образом: во время отжима, стиралка принялась издавать такие громкие звуки, что о графике наших постирушек был в курсе, кажется, весь дом. Она завывала, тряслась и истерила с самоотдачей примы провинциального театра. Иногда складывалось ощущение, что ко мне на кухню залетел ил-86. Я и так- то отношусь к самолетам с подозрением, тем более, не могу стерпеть их присутствия на собственной кухне. Вызвали мастера.
Мастер- оптимистичный, румяный человек- бесцеремонно выдернул приму из ее будуара, попутно вспугнув многолетние комья пыли с верностью фанатов-приживалок притаившиеся в дальних углах примавого закутка и с хитрым фрейдовским прищуром заглянул ей в нутро.
А там все было, как в рекламе. Ну, где ремонтник, неодобрительно качая головой, показывает домохозяке в клечатом передничке заросшую накипью устрашающего вида деталь из стиральной машины, после чего увозит ее, стиралку-страдалицу, вероятно, на ферму- в стиралкин рай, где она будет счастливо доживать свой век, резвясь на свободе с тостерами, фритюрницами и прочей бытовой техникой.
Наша, однако, на ферму не поехала. Румяный мастер заменил ей пару деталей и отправил на передовую. Машина снова работала. Тихо.
И я про нее обратно забыла. Она, будучи уже взрослой и мудрой женщиной, решила напомнить о себе более изощренным способом.
Она делала так. Включалась на пять минут, делая вид, что благонамеренно взялась за стирку хозяйского белья, потом совершенно неожиданно строптиво сливала воду и замирала, невинно поглядывая в потолок. При этом внутри нее явно происходили какие-то глубокие мыслительные процессы- слышались пощелкивания и попискивания и вообще, вид стиралка имела весьма озадаченный. У меня бывает такой же, когда меня спрашивают таблицу умножения (я так и не смогла одолеть ее в школе). Мне кажется что шестью восемь –сорок восемь, пятью восемь-тоже сорок восемь, трижды восемь и дважды восемь… правильно, опять же, сорок восемь. То есть я знаю, что в таблице все не так. Но, по- моему, это вздор. И пусть в нем есть математическая логика, зато в моей версии- есть поэзия. А заучивать что либо лишенное поэзии я отказывалась уже в первом классе школы.
И вот нынче спросите меня, сколько будет 7 на 9 . Я начну потрескивать, попискивать, надолго уйду в себя и в этот момент, ей богу, вы не отличите меня от моей стиралки.
В общем, отправить бы строптивицу, отказывающуюся стирать хозяйское исподнее, на конюшню да хорошенько посечь, но мы-прогрессивные хозяева- снова вызвали к ней мозгоправа.
Вот уже два дня она, как шелковая. Но я жду от нее очередного подвоха.
Кроме того, в хозяйстве у меня имеется давно не используемый тостер, запылившаяся пароварка, совершенно невинная, никогда не бывавшая в деле соковыжималка, замаслившаяся фондюшница и сонм более мелкой шняжки.
Опасаюсь бунта. Ну как, поднимут меня на вилы.
Фото к делу не относится. Это к нам гости приходили с двумя мальчиками- йорками. Боня наша вела себя с кавалерами разнузданно: подкрадывалась, выхватывала у них косточку и убегала с добычей в безопасное место- к Лере в комнату. Мальчишки йорки почему-то боялись заходить к Лере и обескураженно топтались на пороге, наблюдая, как Боня (мерзко хихикая, вероятно) пожирает их гостинцы.
Тут я тщетно пытаюсь собрать их всех в кучу. Задача, скажу я вам, потому, что они напоминают хаотично движущиеся молекулы бутана.