Это цитата сообщения Anna_Livia Оригинальное сообщение

До третьих петухов (часть 2). Василий Шукшин.

Начало читать здесь

[показать]

И пошел он куда глаза глядят. Темно было... Шел он, шел - пришел к лесу. А куда дальше идти, вовсе не знает. Сел на пенек, закручинился.
- Бедная моя головушка, - сказал, - пропадешь ты. Где этот Мудрец? Хоть бы помог кто.
Но никто ему не помог.
Посидел-посидел Иван, пошел дальше. Шел, шел, видит - огонек светится. Подходит ближе - стоит избушка на курьих ножках, а вокруг кирпич навален, шифер, пиломатериалы всякие.
- Есть тут кто-нибудь? - крикнул Иван.
Вышла на крыльцо Баба-Яга... Посмотрела на Ивана, спрашивает:
- Кто ты такой? И куда идешь?
- Иван-дурак, иду к Мудрецу за справкой, - ответил Иван. - А где его найти, не знаю.
- Зачем тебе справка-то?
- Тоже не знаю... Послали.
- A-a... - молвила Баба-Яга. - Ну заходи, заходи... Отдохни с дороги. Есть небось хочешь?
- Да не отказался бы...
- Заходи.
Зашел Иван в избушку.

Избушка как избушка, ничего такого. Большая печка, стол, две кровати...
- Кто с тобой еще живет? - спросил Иван.
- Дочь. Иван, - заговорила Яга, - а ты как дурак-то - совсем, что ли, дурак?
- Как это? - не понял Иван.
- Ну, полный дурак или это тебя сгоряча так окрестили? Бывает, досада возьмет - крикнешь: у, дурак! Я вон на дочь иной раз как заору: у, дура такая! А какая же она дура? Она у меня вон какая умная. Может, и с тобой такая история; привыкли люди; дурак и дурак, а ты вовсе не дурак, а только... бесхитростный. А?
- Не пойму, ты куда клонишь-то?
- Да я же по глазам вижу: никакой ты не дурак, ты просто бесхитростный. Я как только тебя увидала, сразу подумала: "Ох, и талантливый парень!" У тебя же на лбу написано: "талант". Ты хоть сам-то догадываешься про свои таланты? Или ты полностью поверил, что ты - дурак?
- Ничего я не поверил! - сердито сказал Иван. - Как это я про себя поверю, что я - дурак?
- А я тебе чего говорю? Вот люди, а!.. Ты строительством когда-нибудь занимался?
- Ну, как?.. С отцом, с братьями теремки рубили... А тебе зачем?
- Понимаешь, хочу коттеджик себе построить... Материалы завезли, а строить некому. Не возьмешься?
- Мне же справку надо добывать...
- Да зачем она тебе? - воскликнула Баба-Яга. - Построишь коттеджик... его увидют - ко мне гости всякие приезжают - увидют - сразу: кто делал? Кто делал - Иван делал... Чуешь? Слава пойдет по всему лесу.
- А как же справка? - опять спросил Иван. - Меня же назад без справки-то не пустют.
- Ну и что?
- Как же? Куда же я?
- Истопником будешь при коттеджике... Когда будешь строить, запланируй себе комнатку в подвале... Тепло, тихо, никакой заботушки. Гости наверху заскучали - куда? - пошли к Ивану: истории разные слушать. А ты им ври побольше... Разные случаи рассказывай. Я об тебе заботиться буду. Я буду тебя звать - Иванушка...
- Карга старая, - сказал Иван. - Ишь ты, какой невод завела! Иванушкой она звать будет. А я на тебя буду горб гнуть? А ху-ху не хо-хо, бабуленька?
- А-а, - зловеще протянула Баба-Яга, - теперь я поняла, с кем имею дело; симулянт, проходимец... тип. Мы таких - знаешь, что делаем? - зажариваем. Ну-ка, кто там?! - И Яга трижды хлопнула в ладоши. - Стража! Взять этого дурака, связать - мы его будем немножко жарить.
Стражники, четыре здоровых лба, схватили Ивана, связали и положили на лавку.
- Последний раз спрашиваю, - еще попыталась Баба-Яга, - будешь коттеджик строить?
- Будь ты проклята! - сказал гордо связанный Иван. - Чучело огородное... У тебя в носу волосы растут.
- В печь его! - заорала Яга. И затопала ногами. - Мерзавец! Хам!
- От хамки слышу! - тоже заорал Иван. - Ехидна! У тебя не только в носу, у тебя на языке шерсть растет!.. Дармоедка!
- В огонь! - вовсе зашлась Яга. - В ого-онь!..
Ивана сгребли и стали толкать в печь, в огонь.
- Ох, брил я тебя на завалинке! - запел Иван. - Подарила ты мене чулки-валенки!.. Оп-тирдарпупия! Мне в огне не гореть, карга! Так что я иду смело!
Только Ивана затолкали в печь, на дворе зазвенели бубенцы, заржали кони.
- Дочка едет! - обрадовалась Баба-Яга и выглянула в окно.
- У-у, да с женихом вместе! То-то будет им чем поужинать.
Стражники тоже обрадовались, запрыгали, захлопали в ладоши.
- Змей Горыныч едет, Змей Горыныч едет! - закричали они. - Эх, погуляем-то! Эх, и попьем же!
Вошла в избушку дочка Бабы-Яги, тоже сильно страшная, с усами.
- Фу-фу-фу, - сказала она. - Русским духом пахнет. Кто тут?
- Ужин, - сказала Баба-Яга. И засмеялась хрипло: - Ха-ха-ха!..
- Чего ты? - рассердилась дочка. - Ржет, как эта... Я спрашиваю: кто тут?
- Ивана жарим.
- Да ну? - приятно изумилась дочка. - Ах, какой сюрприз!
- Представляешь, не хочет, чтобы в лесу было красиво, - не хочет строить коттеджик, паразит.
Дочка заглянула в печку... А оттуда вдруг - не то плач, не то хохот.
- Ой, не могу-у!.. - стонал Иван. - Не от огня помру - от смеха!..
- Чего это? - зло спросила дочка Бабы-Яги. И Яга тоже подошла к печке. - Чего он?
- Хохочет?..
- Чего ты, эй?
- Ой, помру от смеха! - орал Иван. - Ой, не выживу я!..
- Вот идиот-то, - сказала дочка. - Чего ты?
- Да усы-то!.. Усы-то... Ой, господи, ну бывает же такое в природе! Да как же ты с мужем-то будешь спать? Ты же замуж выходишь...
- Как все... А чего? - не поняла дочка. Не поняла, но встревожилась.
- Да усы-то!
- Ну и что? Они мне не мешают, наоборот, я лучше чую.
- Да тебе-то не мешают... А мужу-то? Когда замуж-то выйдешь...
- А чего мужу? Куда ты гнешь, дурак? Чего тебе мой будущий муж? - вовсе встревожилась дочка.
- Да как же? Он тебя поцелует в темноте-то, а сам подумает: "Черт те что: солдат не солдат и баба не баба". И разлюбит. Да нешто можно бабе с усами! Ну, эти ведьмы!.. Ни хрена не понимают. Ведь не будет он с тобой жить, с усатой. А то еще возьмет да голову откусит со зла, знаю я этих Горынычей.
Баба-Яга и дочка призадумались.
- Ну-ка, вылазь, - велела дочь.
Иван-дурак скоро вылез, отряхнулся.
- Хорошо погрелся...
- А чего ты нам советуешь? - спросила Баба-Яга. - С усами-то.
- Чего, чего... Свести надо усы, если хочете семейную жизнь наладить.
- Да как свести-то, как?
- Я скажу как, а вы меня опять в печь кинете.
- Не кинем, Ванюшка, - заговорила ласково дочь Бабы-Яги. - Отпустим тебя на все четыре стороны, скажи только, как от усов избавиться.
Тут наш Иван пошел тянуть резину и торговаться, как делают нынешние слесари-сантехники.
- Это не просто, - заговорил он, - это надо состав делать...
- Ну и делай!
- Делай, делай... А когда же я к Мудрецу-то попаду? Мне же к третьим петухам надо назад вернуться...
- Давай так, - заволновалась Баба-Яга, - слушай сюда! Давай так: ты сводишь усы, я даю тебе свою метлу, и ты в один миг будешь у Мудреца.
Иван призадумался.
- Быстрей! - заторопилась усатая дочь. - А то Горыныч войдет.
Тут и Иван заволновался:
- Слушайте, он же войдет и...
- Ну?
- Войдет и с ходу сожрет меня.
- Он может, - сказала дочь. - Чего бы такое придумать?
- Я скажу, что ты мой племянник, - нашлась Баба-Яга. -Понял?
- Давайте, - понял Иван. - Теперь так: мой состав-то не сразу действует...
- Как это? - насторожилась дочь.
- Мы его счас наведем и наложим на лицо маску... Так? Я лечу на метле к Мудрецу, ты пока лежишь с маской...
- А обманет? - заподозрила дочь. - Мам?
- Пусть только попробует, - сказала Баба-Яга, - пусть только надует: навернется с поднебесья - мокрое место останется.
- Ну, елки зеленые-то!.. - опять заволновался Иван; похоже, он и хотел надуть. - Ну что за народ! В чем дело? Хочешь с усами ходить? Ходи с усами, мне-то что! Им дело говорят, понимаешь, - нет, они начинают тут... Вы меня уважаете, нет?
- При чем тут "уважаете"? Ты говори толком...
- Нет, не могу, - продолжал Иван тараторить. - Не могу, честное слово! Сердце лопнет. Ну что за народ! Да живи ты с усами, живи! Сколько влезет, столько и живи. Не женщина, а генерал-майор какой-то. Тьфу! А детишки народятся? Потянется сынок или дочка ручонкой: "Мама, а что это у тебя?" А подрастут? Подрастут, их на улице начнут дразнить: "Твоя мамка с усами, твоя мамка с усами!" Легко будет ребенку? Легко будет слушать такие слова? Ни у кого нету мамки с усами, а у него - с усами. Как он должен отвечать? Да никак он не сможет ответить, он зальется слезами и пойдет домой... к усатой мамке...
- Хватит! - закричала дочь Бабы-Яги. - Наводи свой состав. Что тебе надо?
- Пригоршню куриного помета, пригоршню теплого навоза и пригоршню мягкой глины - мы накладываем на лицо такую маску...
- На все лицо? Как же я дышать-то буду?
- Ну что за народ! - опять горько затараторил Иван. - Ну ничего невозможно...
- Ладно! - рявкнула дочь. - Спросить ничего нельзя.
- Нельзя! - тоже рявкнул Иван. - Когда мастер соображает, нельзя ничего спрашивать! Повторяю: навоз, глина, помет. Маска будет с дыркой - будешь дышать. Все.
- Слышали? - сказала Яга стражникам. - Одна нога здесь, другая в сарае! Арш!
Стражники побежали за навозом, глиной и пометом. А в это самое время в окно просунулись три головы Змея Горыныча... Уставились на Ивана. Все в избушке замерли. Горыныч долго-долго смотрел на Ивана. Потом спросил:
- Кто это?
- Это, Горыныч, племянник мой, Иванушка, - сказала Яга. - Иванушка, поздоровайся с дядей Горынычем.
- Здравствуй, дядя Горыныч! - поздоровался Иван. - Ну, как дела?
Горыныч внимательно смотрел на Ивана. Так долго и внимательно, что Иван занервничал.
- Да ну что, елки зеленые? Что? Ну - племянник, ты же слышал! Пришел к тете Ежке. В гости. Что, гостей будем жрать? Давай, будем гостей жрать! А семью собираемся заводить - всех детишечек пожрем, да? Папа называется!
Головы Горыныча посоветовались между собой.
- По-моему, он хамит, - сказала одна.
Вторая подумала и сказала:
- Дурак, а нервный.
А третья выразилась и вовсе кратко:
- Лангет, - сказала она.
- Я счас такой лангет покажу!.. - взорвался от страха Иван. - Такой лангет устрою, что кое-кому тут не поздоровится. Тетя, где моя волшебная сабля? - Иван вскочил с лавки и забегал по избушке - изображал, что ищет волшебную саблю. - Я счас такое устрою! Головы надоело носить?! - Иван кричал на Горыныча, но не смотрел на него, - жутко было смотреть на эти три спокойные головы. - Такое счас устрою!..
- Он просто расхамился, - опять сказала первая голова.
- Нервничает, - заметила вторая. - Боится.
А третья не успела ничего сказать: Иван остановился перед Горынычем и сам тоже долго и внимательно смотрел на него.
- Шпана, - сказал Иван. - Я тебя сам съем.
Тут первый раз прозвучал голос Ильи Муромца.
- Ванька, смотри! - сказал Илья.
- Да что "Ванька", что "Ванька"! - воскликнул Иван. - Чего ванькать-то? Вечно кого-то боимся, кого-то опасаемся. Каждая гнида будет из себя... великую тварь строить, а тут обмирай от страха. Не хочу! Хватит! Надоело! - Иван и в самом деле спокойно уселся на лавку, достал дудочку и посвистел маленько.
- Жри, - сказал он, отвлекаясь от дудочки. - Жрать будешь? Жри. Гад. Потом поцелуй свою усатую невесту. Потом рожайте усатых детей и маршируйте с имя. Он меня, видите ли, пугать будет!.. Хрен тебе! - И Ванька опять засвистел в свою дудочку.
- Горыныч, - сказала дочь, - плюнь, не обращай внимания. Не обижайся.
- Но он же хамит, - возразила первая голова. - Как он разговаривает?!
- Он с отчаяния. Он не ведает, что творит.
- Я все ведаю, - встрял Иван, перестав дудеть. - Все я ведаю. Я вот сейчас подберу вам марш... для будущего батальона...
- Ванюшка, - заговорила Баба-Яга кротко, - не хами, племяш. Зачем ты так?
- Затем, что нечего меня на арапа брать. Он, видите ли, будет тут глазами вращать! Вращай, когда у тебя батальон усатых будет - тогда вращай. А счас нечего.
- Нет, ну он же вовсю хамит! - чуть не плача сказала первая голова - Ну как же?
- Заплачь, заплачь, - жестко сказал Иван. - А мы посмеемся. В усы.
- Хватит тянуть, - сказала вторая голова.
- Да, хватит тянуть, - поддакнул Иван. - Чего тянуть-то? Хватит тянуть.
- О-о! - изумилась третья голова. - Ничего себе!
- Ага! - опять дурашливо поддакнул Иван. - Во, даеть Ванька! Споем? - И Ванька запел:
cЭх, брил я тебя
На завалинке,
Подарила ты мене
Чулки-валенки..
Горыныч, хором:
- Оп-тирдарпупия! - допел Ванька.
И стало тихо. И долго было тихо.
- А романсы умеешь? - спросил Горыныч.
- Какие романсы?
- Старинные.
- Сколько угодно... Ты что, романсы любишь? Изволь, батюшка, я тебе их нанизаю сколько хошь. Завалю романсами. Например:
Хаз-булат удало-ой,
Бедна сакля твоя-а,
Золотою казной
Я осыплю тебя-а!..
А? Романс!.. - Ванька почуял некую перемену в Горыныче, подошел к нему и похлопал одну голову по щеке. - Мх, ты... свирепый. Свирепунчик ты мой.
- Не ерничай, - сказал Горыныч. - А то откушу руку.
Ванька отдернул руку.
- Ну, ну, ну, - молвил он мирно, - кто же так с мастером разговаривает? Возьму вот и не буду петь.
- Будешь, - оказала голова Горыныча, которую Иван приголубил. - Я тебе возьму и голову откушу.
Две другие головы громко засмеялись. И Иван тоже мелко и невесело посмеялся.
- Тогда-то уж я и вовсе не спою - нечем. Чем же я петь-то буду?
- Филе, - сказала голова, которая давеча говорила "лангет". Это была самая глупая голова.
- А тебе бы все жрать! - обозлился на нее Иван. - Все бы ей жрать!.. Живоглотка какая-то.
- Ванюшка, не фордыбачь, - сказала Баба-Яга. - Пой.
- Пой, - сказала и дочь. - Разговорился. Есть слух - пой.
- Пой, - велела первая голова. - И вы тоже пойте.
- Кто? - не поняла Баба-Яга. - Мы?
- Вы. Пойте.
- Может быть, я лучше одна? - вякнула дочь; ее не устраивало, что она будет подпевать Ивану.
- С мужиком петь... ты меня извини, но...
- Три, четыре, - спокойно сказал Горыныч. - Начали.
- Дам коня, дам седло, - запел Иван, Баба-Яга с дочкой подхватили:
Дам винтовку свою-у,
А за это за все
Ты отдай мне жену-у.
Ты уж стар, ты уж се-ед,
Ей с тобой не житье,
С молодых юных ле-ет
Ты погубишь ее-о-о.
Невыразительные круглые глазки Горыныча увлажнились: как всякий деспот, он был слезлив.
- Дальше, - тихо сказал он.
- Под чинарой густой, - пел дальше Иван, -
Мы сидели вдвое-ом;
Месяц плыл золотой,
Все молчало круго-ом.
И Иван с чувством повторил еще раз, один:
- Эх, месяц плыл золотой,
Все молчало круго-ом.
- Как ты живешь, Иван? - спросил растроганный Горыныч,
- В каком смысле? - не понял тот.
- Изба хорошая?
- А-а. Я счас в библиотеке живу, вместе со всеми.
- Хочешь отдельную избу?
- Нет. Зачем она мне?
- Дальше.
- Она мне отдала-ась... - повел дальше Иван, -
До последнего дня...
- Это не надо, - сказал Горыпыч. - Пропусти.
- Как же? - не понял Иван.
- Пропусти.
- Горыныч, так нельзя, - заулыбался Иван, - из песни слова не выкинешь.
Горыныч молча смотрел на Ивана; опять воцарилась эта нехорошая тишина.
- Но ведь без этого же нет песни! - занервничал Иван. - Ну? Песни-то нету!
- Есть песня, - сказал Горыныч.
- Да как же есть? Как же есть-то?!
- Есть песня. Даже лучше - лаконичнее.
- Ну ты смотри, что они делают! - Иван даже хлопнул в изумлении себя по ляжкам. - Что хотят, то и делают! Нет песни без этого, нет песни без этого, нет песни!.. Не буду петь лаконично. Все.
- Ванюшка, - сказала Баба-Яга, - не супротивничай.
- Пошла ты!.. - вконец обозлился Иван. - Сами пойте. А я не буду. В гробу я вас всех видел! Я вас сам всех сожру! С усами вместе. А эти три тыквы... я их тоже буду немножко жарить...
- Господи, сколько надо терпения, - вздохнула первая голова Горыныча. - Сколько надо сил потратить, нервов... пока их научишь. Ни воспитания, ни образования...
- Насчет "немножко жарить" - это он хорошо сказал, - молвила вторая голова. - А?
- На какие усы ты все время намекаешь? - спросила Ивана третья голова. - Весь вечер сегодня слышу: усы, усы... У кого усы?
- А па-арень улыбается в пшеничные усы, - шутливо спела первая голова. - Как там дальше про Хаз-булата?
- Она мне отдалась, - отчетливо сказал Иван.
Опять сделалось тихо.
- Это грубо, Иван, - сказала первая голова. - Это дурная эстетика. Ты же в библиотеке живешь... как ты можешь? У вас же там славные ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас там, я знаю, Бедная Лиза... прекрасная девушка, я отца ее знал... Она невеста твоя?
- Кто? Лизка? Еще чего!
- Как же? Она тебя ждет.
- Пусть ждет - не дождется.
- Мда-а... Фрукт, - сказала третья голова.
А голова, которая все время к жратве клонила, возразила:
- Нет, не фрукт, - сказала она серьезно. - Какой же фрукт? Уж во всяком случае - лангет. Возможно даже - шашлык.
- Как там дальше-то? - вспомнила первая голова. - С Хаз-булатом-то.
- Он его убил, - покорно сказал Иван.
- Кого?
- Хаз-булата.
- Кто убил?
- М-м... - Иван мучительно сморщился. - Молодой любовник убил Хаз-булата. Заканчивается песня так: "Голова старика покатилась на луг".
- Это тоже не надо. Это жестокость, - сказала голова.
- А как надо?
Голова подумала.
- Они помирились. Он ему отдал коня, седло - и они пошли домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
- На самой верхней... Рядом с Ильей и донским Атаманом.
- О-о! - удивились все в один голос.
- Понятно, - сказала самая умная голова Горыныча, первая. - От этих дураков только и наберешься... А зачем ты к Мудрецу идешь?
- За справкой.
- За какой справкой?
- Что я умный.
Три головы Горыныча дружно громко засмеялись. Баба-Яга и дочь тоже подхихикнули.
- А плясать умеешь? - спросила умная голова.
- Умею, - ответил Иван. - Но не буду.
- Он, по-моему, и коттеджики умеет рубить, - встряла Баба-Яга. - Я подняла эту тему...
- Ти-хо! - рявкнули все три головы Горыныча. - Мы никому больше слова не давали!
- Батюшки мои, - шепотом сказала Баба-Яга. - Сказать ничего нельзя!
- Нельзя! - тоже рявкнула дочь. И тоже на Бабу-Ягу. - Базар какой-то!
- Спляши, Ваня, - тихо и ласково сказала самая умная голова.
- Не буду плясать, - уперся Иван.
Голова подумала:
- Ты идешь за справкой... - сказала она. - Так?
- Ну? За справкой.
- В справке будет написано: "Дана Ивану... в том, что он - умный". Верно? И - печать.
- Ну?
- А ты не дойдешь. - Умная голова спокойно смотрела на Ивана. - Справки не будет.
- Как это не дойду? Если я пошел, я дойду.
- Не. - Голова все смотрела на Ивана. - Не дойдешь. Ты даже отсюда не выйдешь.
Иван постоял в тягостном раздумье... Поднял руку и печально возгласил:
- Сени!
- Три, четыре, - сказала голова. - Пошли.
Баба-Яга и дочь запели:
- Ох, вы сени, мои сени,
Сени новые мои... -
Они пели и прихлопывали в ладоши. -
Сени новые-преновые
Решетчатые...
Иван двинулся по кругу, пристукивая лапоточками... а руки его висели вдоль тела: он не подбоченился, не вскинул голову, не смотрел соколом.
- А почему соколом не смотришь? - спросила голова.
- Я смотрю, - ответил Иван.
- Ты в пол смотришь.
- Сокол же может задуматься?
- О чем?
- Как дальше жить... Как соколят вырастить. Пожалей ты меня, Горыныч, - взмолился Иван. - Ну сколько уж? Хватит...
- А-а, - сказала умная голова. - Вот теперь ты поумнел. Теперь иди за справкой. А то начал тут... строить из себя. Шмакодявки. Свистуны. Чего ты начал строить из себя?
Иван молчал.
- Становись лицом к двери, - велел Горыныч.
Иван стал лицом к двери.
- По моей команде вылетишь отсюда со скоростью звука.
- Со звуком - это ты лишка хватил, Горыныч, - возразил Иван. - Я не сумею так.
- Как сумеешь. Приготовились... Три, четыре!
Иван вылетел из избушки. Три головы Горыныча, дочь и Баба-Яга засмеялись. - Иди сюда, - позвал Горыныч невесту, - я тебя ласкать буду.

Продолжение следует