Разве я нянька моему братику?
Когда братишка потерялся, вся родня деревенская чуть с ума не сошла.
Остался он с бабушкой, а бабушка отвлеклась по хозяйству, глядь - а внука-то нет... Ни во дворе нет, ни на улице, ни у соседей, ни кричи не кричи в огромное поле на дворах...
А тут колодец рядом открытый, недавно вырытый, только воду ждали. Ничего нет у колодца, что могло бы отличить его от ямы, только дыра глубокая и вода на дне...
Картина перед глазами: бабушка лежит у этого колодца и ее трясет... Внука не сберегла.
И меня трясет... Потому что знаю, что Володька не дурак в яму прыгать. Он может туда плюнуть, кинуть камни, может выловить червяков и поджарить их на костре, может бросить в эту яму сеть для ловли карасей, может увидеть звезды и передать послание в другое измерение... Но точно не провалится в яму. Если ток не столкнуть.
Только апай-бабушка меня не слышит. И видятся ей самые кровавые сцены.
Тогда я побежала к другой бабушке, Улюнка аппи, сестре бабушки-апай.
Все рассказала ей, а она пошла по дворам, спрашивать - не видел ли кто босоногого мальчика.
И таки нашла свидетелей.
"Видели! Соседи видели, как он к гаражам шел!" - кричит и обнимает свою сестру Улюнка аппи!
Шел-шел братишка по деревне, а Илья Палыч, сосед наш, ему на встречу попался. "Ты, Володя,- спрашивает Илья Палыч, - куда собрался-то?"
Братишка ему: " В МТС иду, (механо-транспортная станция, кажется) Наверно, опять Михалыч самогонки выпил. Ох, достанется ему от меня!!! "
Братишке 6 лет. Когда отец был жив, каждый день, с утра до вечера, крутились в этих гаражах. Папы нет, а мальчик есть... И сердце мальчика осталось там, где был счастлив с папкой...
Толпа родственников рванула к МТС. Бегут, спотыкаются, друг-друга обгоняют...
Видят: братишка - руки в брюки - подходит к одному водителю, "помогает ремонтировать", жмет руку, идет дальше... Подходит к другому, помогает...
Бабки зарыдали. Остальные бросились обнимать, ничего не понимающего пацанчика.
А я разве нянька моему братику?..
Только когда я одиноко пошла по великим делам, и мне не с кем было оставить ребенка, братишка просто похлопал меня по плечу и сказал: "Иди. Все будет хорошо. Я буду ему нянькой".
Ему тогда было 16 лет. И у него были свои великие дела.
Теперь-то я согласна выстрогать что-нибудь для души вместе с ним в гаражах.
Например, тубаретку.
Только боюсь, у него другие великие дела...