Весь день прошёл солнечно и по-весеннему. Признаюсь, я чувствовал себя счастливым. Улыбался солнцу, сходящему снегу и людям. И признавался сам себе, что да... вот оно такое - счастье. Не знаю, что тому было причиной. Тёплый беззаботный день или то, что я наконец не был никому должен. Свободен. Может, то, что встретил случайно на перекрёстке человека, которого люблю, как брата; может, больше. Который мне, кажется, сегодня снился. Представлялся - точно. В троллейбусе мне как раз попался талончик-"встреча" (сумма первых трёх цифр отличалась от суммы трёх последних на единичку). Но я его, помню, выкинул, попомнив почти перманентную безрезультатность подобных верований. Был бы я счастлив сегодня, не оказавшись у того перекрёстка в момент, когда ему светил зелёный? Был бы. Свобода от обязательств перед другими людьми (обязательств не жизненных и общечеловеческих, а простых - материальных). Свобода от зимней тяжести, тяжести головного убора и одежды, тяжести промёрзлых мыслей. Свобода ото всех вовсе. Так и провёл счастливый день один. Один, - и это не было тоскливым одиночеством впервые за долгое время. Это было лёгким, легче воздуха, единением с моим отражением в весенних лужах, возможностью провести генеральную уборку собственного интерьера.
А к вечеру, вот сейчас пришло другое одиночество. Чуть печальное. Захотелось Ему позвонить, но сейчас уже слишком поздно. Полтора года назад Его младший брат, моих лет, застрелился. Страшно, конечно. Страшно за Него, за их маму. Страшно, что я не смог быть с Ним тогда. (А нужно ли было это ему? Важно ли?) Страшно, что я вовсе узнал о случившемся через полгода, как...
Полтора года назад я как раз пытался побороть своё одиночество и в этой битве потерял многих друзей, которых почему-то не замечал вокруг. Некоторые до сих пор не простили. Мне казалось, что я был один. И один же я себя тогда волновал. А в это время в паре километрах от меня 17-летний мальчик выстрелил себе в голову из охотничьего ружья. Он тоже с чем-то боролся. Господи, да узнай я об этом тогда, следующие полгода не стали бы для меня страшной комической, чуть не сюрреалистичной драмой, которую я считал борьбой против одиночества. Глупой и жутко дорогостоящей. Полугода фарса могло не стать, если бы я набрал известный наизусть номер и спросил у безумно дорогого мне человека, как его дела. Времени разговора - полчаса. Времени "борьбы" - полгода. А результат, опыт обретённый - те же.
Сейчас тоже хочется подержать чью-то руку (да что уж - я совершенно точно знаю Чью - надо было всё же позвонить...). Но теперь это никогда не станет слепящим огнём устремлённости, революционными криками, смехотворным бунтом. Теперь это лёгкое воздушное движение, тёплый ветер в листьях.

Посвящается друзьям, которые так и не смогли простить. Антону М. и Денису Н.